У Лидии Васильевны на завтра в планах было отправиться навестить больную дочь и отвезти ей еду. Зная, что дочка работает на большом предприятии, баба Лида решила, что сможет добраться до общежития, спросив совета у людей на остановке.
– Божия Матерь, помоги мне до Оленьки добраться! – Лидия Васильевна неумело перекрестилась, повернувшись лицом к небольшой иконе, стоящей на книжной полке.
Прожив большую часть жизни без веры, в старости женщина заметно смягчилась душою и все чаще стала задумываться о Боге, но в церковь заходила редко, и молитв не знала. Лишь недавно она перестала ворчать на свою дочку, по ее мнению, чересчур «ударившуюся в религию», промолчав, когда та привезла ей в подарок икону Пресвятой Богородицы…
Божия Матерь кротко смотрела на старушку, и под Ее взглядом сердечное беспокойство оставило женщину. Лидия Васильевна мирно легла спать, почти не переживая о завтрашней поездке…
…Юная студентка Надя торопилась на консультацию в родной институт. Она собиралась сесть на автобус, но обратила внимание на растерянную старушку. Худенькая бабушка в платочке, держа в руках сумку, то озиралась по сторонам, то робко останавливала проходивших мимо людей, о чем-то их спрашивая. Движимая жалостью, девушка подошла к ней.
– Простите, я могу Вам помочь? – обратилась она к пожилой женщине.
– Ой, спасибо! – обрадовалась та. – Мне нужно доехать до Оловокомбината. Не знаете ли, какой автобус туда идет?
Что такое «Оловокомбинат», и тем более, как туда добраться, Надежда понятия не имела. Девушка посоветовала старушке обратиться в справочное бюро, находившееся на другой стороне дороги, и на всякий случай сама пошла с ней. В справочном бюро, уточнив, что нужно не само предприятие, а общежитие, велели подождать
– Девушка, девушка! – Надя наклонилась к окошку,– Вот я тут вам написала: пусть сядет на 15-й автобус, доедет до остановки Петухова, пересядет на 26-й автобус, потом выйдет на остановке «Оловокомбинат», а где-то там уж и общежитие…
– Спасибо…– девушка озадаченно поглядела на бумажку.
Старушка обреченно сгорбилась.
– Ой, да как же это я доберусь-то? …У меня же две банки еще с собой… Ой, не доеду… А дочка больная лежит… – из глаз ее покатились по морщинкам слезы.
Надя не могла этого видеть. Слова сами вылетели из груди:
– Знаете, что? Давайте, я помогу Вам, провожу. У меня время есть!
Она решительно взяла у старушки сумку и пошла обратно на остановку автобуса номер 15. Подошел нужный автобус, и они поднялись в него. Бабушке уступили место.
Ехали они долго.
– Остановка «Петухова»! – громко объявил водитель.
Надя помогла бабе Лиде спуститься, забрала у нее сумку. Они стояли на каком-то пустыре. Непонятно было, ходит ли тут еще транспорт, кроме автобуса номер 15. Проходящий мимо мужчина обрисовал им достаточно сложный путь «налево-прямо-направо и т.д.». С трудом дотащившись по гололеду через кочки и поваленные деревья к навесу с расписанием рейса номер 26, женщины еле успели к подъехавшему автобусу.
– Простите, вы идете до общежития Оловокомбината? – спросила Надя, заглядывая в салон.
– Да, садитесь, – буркнул водитель.
Девушка помогла бабушке подняться и с облегчением поставила сумку на сиденье. После десятиминутной поездки они вышли из автобуса. На остановке не было никаких указателей насчет общежития. Надя опять спрашивала людей. Прямого пути до места назначения не оказалось, и поэтому им пришлось опять побродить по каким-то зарослям, упереться в гаражи и вернуться обратно. Бабушка уже давно молчала, только тяжело вздыхала. Дул холодный ветер, сумка с полными банками резала Наде руку, но она подбадривала старушку и поддерживала ее под руку, потому что было очень скользко. Здание общежития появилось неожиданно перед измученными путниками. Баба Лида приободрилась и бодро взобралась на ступеньки крыльца.
Вахтер объяснила им, как найти Олю, и вскоре бабушка в слезах обнимала свою дочку. Оля жила в крохотной, темной комнатке. Она позвала маму и Надю на общую кухню, посидеть, пока согреется на плитке чайник. Было понятно, что домой бабу Лиду тоже нужно сопровождать, поэтому Надя осталась. По правде говоря, ей тоже хотелось согреться и отдохнуть – и то, ведь добирались они сюда больше часа! Чайник вскипел, и они перешли в комнатку. Лидия Васильевна торжественно выгрузила свои банки из сумки и велела Оле все это скушать и выпить. Та пообещала, улыбаясь и обнимая свою мамочку. Все пили чай, мама с дочкой были очень довольны друг другом, а Надя во все глаза смотрела на них – в свои восемнадцать лет она впервые увидела, что можно радоваться и там, где казалось ей, остается только плакать… Старость и немощность, инвалидность, бедность …Она словно «вынырнула» из ликующего и разноцветного мира своей юности и очутилась на теневой, незнакомой ей стороне бытия.
Пока мама с дочкой наслаждались общением, девушка незаметно оглядывала обстановку, и тут ее взгляд привлекли две иконы, стоящие рядом на самодельной полочке. Надя впервые увидела святые изображения, и с любопытством и с каким-то еще, непонятным ей самой, но все возрастающим теплым чувством, глядела на лики Божией Матери и Христа…
– Лидия Васильевна, нам пора, – тронула Надя за плечо разомлевшую от чая бабушку, – Стемнеет скоро, а ехать долго…
Баба Лида расцеловалась с дочкой, Оля насыпала карамелек Наде, несмотря на ее возражения, еще раз горячо поблагодарила девушку за помощь, перекрестила ее и свою маму, и гости отправились в обратный путь.
…Хотя добирались они не быстро, дорога домой показалась быстрее. Когда прибыли на свою остановку, уже стемнело, короткий зимний день заканчивался. Выйдя из автобуса, Надя помогла спуститься по ступенькам бабе Лиде. Они подошли к арке, которая вела во двор.
– Ну, все, до свидания, Лидия Васильевна! – улыбнулась Надежда, – Будьте здоровы! Всего Вам хорошего!
И тут бабушка зарыдала – затряслась, повисла на шее девушки и, всхлипывая и причитая, снова и снова благодарила ее:
– Ой, спасибо тебе, деточка! Ой, дай Господь тебе здоровья! Я и не думала, что такие люди еще есть!
Надежде было неудобно – все смотрели на них, молодые парни захохотали, оглядываясь, но она тихонько успокаивала старушку, обнимая ее за плечи. Девушка проводила ее до подъезда, а потом и до двери квартиры, на всякий случай, потому что не работал лифт. Обняв бабушку на прощание еще раз, девушка сбежала по ступенькам и, выскочив из мрачного подъезда, быстро пошла к своему дому. Шагая по все еще многолюдному вечернему проспекту, Надя пыталась разобраться в своих мыслях и чувствах…
Ее сердце было переполнено глубокой жалостью к старушке, коротающей свои дни в одиночестве, и к ее милой дочери, вынужденно живущей, как казалось Наде, в стороне от «настоящей жизни». Еще удивлял собственный авантюризм, когда вспоминались трудности и длительность неожиданного для нее самой путешествия.
Добрая, но вовсе не лишенная тщеславия, девушка удивлялась тому, что ей совсем не хочется рассказывать кому-либо о прошедшем дне, в котором, на первый взгляд, она выступила в благородной роли спасительницы! В душе не было и намека на «законное» чувство гордости, напротив, там воцарилась ранее неведомая ей тишина и смирение… Надя вспоминала все превратности и трудности дальней дороги, и никак не могла избавиться от мысли, что она была всего лишь орудием в деле помощи старушке. Девушка чувствовала в своем сердце, что это какая-то добрая и величественная Сила (впервые Надя назвала эту Силу не «судьба», а «Бог»), послала ее на помощь Лидии Васильевне, организовав их встречу, и Он же, невидимый Бог, видимо оберегал их обеих на сегодняшнем нелегком пути…
Марина Куфина
Публикуем с сокращениями