Крещение. Солнце играет…

Крещение. Солнце играет.
И нету беды оттого,
Что жизнь постепенно сгорает —
Такое вокруг торжество!

И елок пушистые шпили,
И дымная прорубь во льду…
Меня в эту пору крестили
В далеком тридцатом году.

Была золотая погодка,
Такой же играющий свет.
И крестною матерью — тетка,
Девчонка пятнадцати лет.

И жребий наметился точный
Под сенью невидимых крыл —
Святой Анатолий Восточный
Изгнанник и мученик был.

Далекий заоблачный житель,
Со мной разделивший тропу,
Таинственный ангел-хранитель,
Спасибо тебе за судьбу!

За годы терзаний и болей
Не раз я себя хоронил…
Спасибо тебе, Анатолий,-
Ты вправду меня сохранил.

Анатолий Жигулин (1930-2000), 1976

Утренняя молитва христианина в первый день Нового года

Ты, Господи, меня сподобил
И этот встретить Новый год!
Свое творенье удостоил
Увидеть солнечный восход!
Твоя любовь к нам бесконечна,
Твоя и благость без числа,
Благодарю Тебя сердечно
И славлю все Твои дела.
Не Ты ль простер все это небо,
Не Ты ль украсил звездный свод,
Не ты ль всегда духовным хлебом
Питаешь верный Твой народ!..
Меня объемлешь Ты любовью,
На всех путях меня хранишь!
Даешь мне силы и здоровье
И благодатно веселишь!
Всегда я чувствую глубоко
Твои великие дары,
Не для меня ль звезда Востока
И высь Сионския горы!
К Тебе моя душа, Спаситель,
Влечется истинно всегда!
Среди скорбей Ты Утешитель,
Помощник доброго труда!..
О дай мне силы, чтоб достойно
Я совершил и этот год
И чтоб отрадно и спокойно
Встречал я солнечный восход!!!

Иеромонах Платон

Из собрания «Духовно-нравственные стихотворения» (1926)
архимандрита Сергия Бирюкова для Нади Волковой.
подпись: «Для боголюбивых и пишется с любовью на долгую память,
особенно когда умру. Не забудь на проскомидии.
Александро-Невской Лавры духовник».
(Издание Александро-Невской Лавры 2013).

Рисунок — Эскараева Л. 2001 г.
Из собрания музея Санкт-Петербургского епархиального управления

РОЖДЕСТВО

В яслях спал на свежем сене
Тихий крошечный Христос.
Месяц, вынырнув из тени,
Гладил лен Его волос…
Бык дохнул в лицо Младенца
И, соломою шурша,
На упругое коленце
Засмотрелся, чуть дыша.
Воробьи сквозь жерди крыши
К яслям хлынули гурьбой,
А бычок, прижавшись к нише,
Одеяльце мял губой.
Пес, прокравшись к теплой ножке,
Полизал ее тайком.
Всех уютней было кошке
В яслях греть Дитя бочком…
Присмиревший белый козлик
На чело Его дышал,
Только глупый серый ослик
Всех беспомощно толкал:
«Посмотреть бы на Ребенка
Хоть минуточку и мне!»
И заплакал звонко-звонко
В предрассветной тишине…
А Христос, раскрывши глазки,
Вдруг раздвинул круг зверей
И с улыбкой, полной ласки,
Прошептал: «Смотри скорей!»
Саша Черный

Мир ждал Спасителя — царя.
А Он родился тихо, как заря.
Не во дворце богатом, не в столице,
Где Богу подобало бы родиться.
Родился в хлеве, в полуночный час,
Явив пример смирения для нас.
Звучало ангельское пенье
На небе в честь Его рожденья.
Спешили пастухи поклон
Отдать Тому, Кем мир рождён!
А мир не знал, живя, как встарь,
Что в мир пришёл Спаситель Царь.
Мир спал. И даже не заметил,
Что вместе с Богом утро встретил!

 

Евгений САНИН

Елка

Древнее германское предание

В ту ночь, как ангелы смиренным пастухам
Спасителя рожденье возвещали, –
В ту ночь, когда звезда, явившись мудрецам,
Их к яслям привела с их царскими дарами, –

В ту ночь великую по всей земле Святой
Не спали дерева и, шелестя ветвями,
Речь чудную вели они между собой
И радостно качали головами:

«Смотрите: в дар зажгли Младенцу небеса
Все множество всех звезд чудесных и далеких,
А вот и чрез людей Младенцу шлет земля
Роскошные дары из недр своих глубоких.

А мы? Ужель одни Спасителю людей
Мы к яслям ничего не принесем священным?
О нет! И мы снесем плоды своих ветвей,
Что Им Самим даны растениям смиренным.

– Идем! – тут радостно деревья все вскричали, –
Идем, идем к Тому, Кто всех Отец и Бог!
И быстро дерева к пещере зашагали,
Неся, кто чудный цвет, кто листья или плод.

Меж тем, залившись вся горячими слезами,
Ель бедная одна осталась в стороне:
С тоской глубокою, поникнув вся ветвями,
Шептала так она своей родной земле:

«И вот несут теперь деревья все земные
Младенцу чудному в дар ветви и цветы
Плоды роскошные иль листья дорогие,
А я?… Я не иду! Мне с чем к Нему идти?

Ни цвета, ни плодов, ни даже листьев нежных,
Увы! нет у меня! Природой не дано
Вот кроме этих игл колючих, неизбежных
Мне ровно ничего! – Ох, горе то мое!

 

Не завистью полна душа моя к собратьям,
О нет, ни зависти, ни злобы нет во мне;
Но, Боже, для меня была б великим счастьем
Возможность принести что-либо в дар Тебе!»

Вдруг глас: «Приподними повыше свои ветви!..»
И крыльями смахнул так много ангел звезд,
Что ими быстро ель покрылась, словно сетью,
Брильянтами ее блеснули капли слез…

«Неси скорей свой дар!» – сказал тут ангел ели,
И ель, сияющая множеством огней,
Пришла в тот самый миг к таинственной пещере,
Когда деревья все стояли у дверей.

Вдруг чудный взор Младенца обратился
К ней прямо, и тотчас, с улыбкой на устах,
Он руку протянул к ней, мигом отстранились
Деревья все пред ней, пред елкою в звездах…

И Матерь Сына Божия промолвила ей слово:
«Отныне будешь ты всех радовать детей!»
И с той поры всегда на Рождество Христово
Блестит, как звездами, ель тысячью огней.

А. Петрова

Рождественская звездочка

В вышине небесной
Много звезд горит,
Но одна всех ярче
Радостно блестит.
То звезда Младенца
И Царя царей, –
В яслях Он положен
Матерью Своей.
И волхвы с востока
За звездой идут
И дары с любовью
Господу несут.
Братья, поспешите
Господа принять,
Поспешим радушно
Хлеб и соль подать.
Он руками бедных
Этот хлеб возьмет
И благословенье
Нам за то пошлет.

Казанская-Соколова

10 декабря — день иконы Божией Матери, именуемой «Зна́мение»

ЗНАМЕНИЕ

Трагедия 12-го века:
Междоусобиц княжьих тяжкий крест.
По всей Руси тогда для человека
Не находилось беспечальных мест.

Свет солнечный порой казался мглою.
И, ожидая бед со всех сторон,
Над нашей древнерусскою землею
Стоял годами непрерывный стон.

Лишь Новгород – великий и торговый,
Своим богатством знаменитый град,
Жил в это время за стеной суровой
Сам по себе. Чему был горд и рад.

И вот однажды, в редкий час затиший,
Собравшись, словно старые друзья,
На одинокий город стаей вышли
Военным шагом многие князья.

Они смеялись: «Горе побежденным!»,
Деля уже добычу меж собой.
А новгородцы с видом обреченным
Готовились принять последний бой.

На площади, оглохнувшей от крика,
С оружием стояли стар и млад,
И поклялись от мала до велика
Сражаться насмерть за родимый град!

Затем смирил извечную гордыню,
Покаялся и, как на крестный ход,
Пошел на стены, взяв свою святыню —
Икону Богородицы – народ.

А там князья наверх спешили сами,
Закрыли солнце тучи вражьих стрел…
И хоть бы кто, не сердцем, так глазами
При виде Богородицы прозрел!

И тут средь свиста, воплей, лязга, стука
По всей стене пронесся общий крик, —
Одна стрела из суздальского лука
Вонзилась, трепеща, в священный лик.

Что было дальше – тоном убежденным
Гласит преданье, не скрывая страх:
Икона повернулась к осажденным,
И слезы показались на глазах…

Объял великий ужас княжьи рати,
На них, как будто опустилась ночь,
И все они – в леса, болота, гати
Давя друг друга, устремились прочь!

А новгородцы снова крестным ходом
С иконою спускались со стены,
Не ведая, что вопреки невзгодам,
Она святыней станет всей страны!

Евгений Санин

6 декабря — день благоверного великого князя Александра Невского

О том, как Александр ходил в Орду, а Батый ему подивился, и честь большую воздал.

В том же году нечестивый царь Батый узнал о Богом хранимом великом князе Александре, о его благородном мужестве, и неодолимой храбрости, и над всеми противниками многих и славных победах.

И послал Батый к князю Александру послов своих со словами: «Среди русских правителей самый знаменитый, о князь Александр, знаю, что известно тебе то, что мне покорил Бог многие народы, и все подчиняются власти моей; и из всех один ты не желаешь покориться силе моей. Смотри же, если думаешь сохранить землю свою невредимой, то постарайся немедленно прийти ко мне, и увидишь честь и славу царствия моего, себе же и земле своей пользу получишь». Богом умудренный же великий князь Александр рассудил, как святой отец его Ярослав, который не заботился о временном царстве, но пошел в Орду, и там отдал жизнь свою за благочестие и за всех людей своих, и за это получил себе Небесное Царствие. И так блаженный Александр, повторяя благую ревность благочестивого своего отца, решил идти в Орду для спасения христиан.

И взял благословение у епископа Кирилла, и устремился в путь.

И пришел Александр к царю Батыю, и везде благодать Божья освещала его. Царь же Батый увидел его и удивился, и сказал вельможам своим: «Правду сообщили мне, что нет подобного этому князю», и с большим почетом принимал его, и наделил его. Так Бог выделяет избранников своих, что и нечестивым вкладывает в ум, чтобы они уважали и почитали их.

Лицевой летописный свод XVI века
http://oldpspb.ru/faksimilnye-izdaniya/

 

Святой Александр Невский

Ночь на дворе и мороз.
Месяц – два радужных светлых венца вкруг него,
По небу словно идет торжество,
В келье ж игуменской зрелище скорби и слез.
Тихо лампада пред образом Спаса горит,
Тихо игумен пред ним на молитве стоит,
Тихо бояре стоят по углам,
Тих и недвижим лежит головой к образам
Князь Александр, черною схимой покрыт…
Страшного часа все ждут: нет надежды, уж нет!
Слышится в келье порой лишь болящего бред.
Тихо лампада пред образом Спаса горит…
Князь неподвижно во тьму, в беспредельность глядит…
Сон ли проходит пред ним иль видений таинственных цепь,
Видит он – степь, беспредельная, бурая степь…
Войлок разостлан на выжженной солнцем земле.
Видит: отец! смертный пот на челе,
Весь изможден он и бледен, и слаб…
Шел из Орды он, как данник и раб.
В сердце, знать, сил не хватило обиду стерпеть…
И простонал Александр: «Так и мне умереть».
Тихо лампада пред образом Спаса горит…
Князь неподвижно во тьму, в беспредельность глядит…
Видит: шатер, дорогой златотканый шатер,
Трон золотой на пурпурный поставлен ковер,
Хан восседает средь тысячи мурз и князей,
Князь Михаил перед ставкой стоит у дверей…
Подняты копья над княжеской светлой главой,
Молят бояре горячей мольбой.
«Не поклонюсь истуканам вовек», – он твердит.
Миг – и повержен во прах он лежит…
Топчут ногами и копьями колют его,
Хан изумленный глядит из шатра своего.
Тихо лампада пред образом Спаса горит…
Князь неподвижно во тьму, в беспредельность глядит…
Снится ему Ярославов в Новгороде двор,
В шумной толпе и мятеж, и раздор,
Все собралися гонцы и шумят.
«Все постоим за святую Софию, – вопят, –
Дань ей несут от Угорской земли до Ганзы…
Немцам и шведам страшней нет грозы!
Сам ты водил нас, и Бюргер твое
Помнит досель на лице, чай, копье!
Злата и серебра горы у нас в погребах,
Нам ли валяться у хана в ногах!
Бей их, руби их, баскаков, поганых татар!»
И разлилася река, взволновался пожар…
Князь приподнялся на ложе своем,
Очи сверкнули огнем,
Грозно сверкнули всем гневом высокой души,
Крикнул: «Эй вы, торгаши!
Бог на всю землю послал злую мзду!
Вы ли одни не хотите Его покориться суду!
Ломятся тьмами ордынцы на Русь – я себя не щажу –
Я лишь один на плечах их держу…
Бремя нести – так всем миром нести,
Дружно, что бор вековой, подыматься, расти!
Веруя в чаянье лучших времен –
Все лишь в конце претерпевый – спасен!»
Тихо лампада пред образом Спаса горит…
Князь неподвижно во тьму, в беспредельность глядит…
Там, где завеса раздвинулась вдруг перед ним,
Видит он: словно облитый лучом золотым
Берег Невы, где разил он врага…
Вдруг возникает там город, народом кишат берега,
Флагами веют цветными кругом корабли,
Гром раздается; корабль показался вдали,
Правит им кормчий с открытым высоким челом.
Кормчего все называют царем.
Гроб с корабля подымают, ко храму несут,
Звон раздается, священные песни поют.
Крышку открыли… Царь что-то толпе говорит,

Следом все люди идут приложиться к мощам,
Во гробе ж, князь видит, – он сам…
Тихо лампада пред образом Спаса горит…
Князь неподвижно лежит…
Словно как свет над его просиял головой,
Чудной лицо озарилось красой.
Тихо игумен к нему подошел и дрожащей рукой
Сердце ощупал его и чело
И, зарыдав, возгласил: «Наше солнце зашло!»

А. Майков 1875

Дорожу я воспоминаньем,
Как отец меня плавать учил,
Покидал средь реки на купании,
Но рядом со мною плыл.

И когда я в испуге и муке
Задыхался и шел ко дну,
Отцовские сильные руки
Поднимали меня в вышину.

И теперь, когда я утопаю
И воочию вижу конец,
Я как мальчик тот уповаю,
Что рядом со мной Отец.

Он вернет из любой разлуки
Вознесет из любой глубины,
Предаюсь в Его крепкие руки
И спокойные вижу сны.

Александр Солодовников (1893-1974)

Икону Богородицы целуя

Икону Богородицы целуя,
Я вдруг сухим листом затрепетал,
И, равнодушный и к добру, и злу я,
Дышать, как мне казалось, перестал.

Я видел лишь, как держат Ее руки
Богомладенца Господа Христа.
В глазах Обоих — боль грядущей муки
И — слава победившего Креста!..

 

Евгений Санин

Ученикам

Ты молод телом и умом,
Ты жить лишь только начинаешь
И жизни в обществе людском
Почти совсем еще не знаешь.
Живи, учись же и внимай,
Во-первых, нравственным началам,
И совесть чисту сохраняй
Всегда во всем, в большом и малом.

 

Из собрания духовно-нравственных стихотворений «Для боголюбивых с любовью»
для своей духовной дочери архимандрита Сергия (Бирюкова),
бывшего духовником Александро-Невской Лавры с 1919 по 1927 гг.
(Издание Александро-Невской Лавры 2013).

Милый котёнок

Милый котёнок шёл мимо лужи,
Лапку свою замочить удосужил.
Взял и лизнул: ох не вкусно всё это,
А не пойти ли проведать поэта?
Пусть он расскажет мне стих про сметану,
Буду я слушать и не устану.
Ведь про еду можно долго так слушать,
Лишь бы при этом, было б что кушать.
В блюдце поэт мне налил молока,
Стал я лакать, что б добраться до дна.
Потом на диване свернусь калачом
И буду мурлыкать совсем не о чём.
Потом потянусь и скажу я спасибо,
Не благодарным ведь быть некрасиво.
Спрыгну с дивана, потрусь о штанину,
Клубком покачусь, зацепив паутину.
Шарик найду, с ним поиграю,
Только наверно поэту мешаю.
Писать ведь ему, нужно быть в тишине,
Пора уж наверно откланяться мне.
И попрощавшись, он побежал,
И во дворе, всё друзьям рассказал.

Ефим ЧЕСТНЯКОВ
1874-1961

Райская птичка

Жил юный отшельник, он в кельи, молясь,
Священную книгу читал, углубясь.
В той книге прочел он, что тысяча лет,
Как день, перед Богом мелькнет – его нет.
Монах впал в сомненье, стал думать о том,
Как тысячу лет сравнить с одним днем.
Не верит, в священную книгу глядит,
Но видит, что в келью вдруг птичка летит.
Вся блещет, сияет, и прелесть для глаз,
Как яхонты перья, а пух, как алмаз.
Когда же вдруг крылья она распахнет,
То радугой светит, то златом сверкнет.
Прекрасная птичка в полете легка,
Быстрее и легче весной ветерка.
Летать уж устала, у двери сидит,
И радостно юный отшельник глядит.
Неслышно подходит, молчит, не дохнет,
Лишь только б схватить уж, а птичка вспорхнет,
Читать далее «Райская птичка»

КРЕСТИК

Как надо мною совершили
Обряд крещения святой,
Тогда на грудь мне положили
Мой милый крестик золотой.
Он с той поры мне стал защитой,
Он с той поры всегда со мной,
И на груди моей, сокрытый,
Всегда блистает крестик мой.
Грудь от страдания теснится…
И льются радости рекой,
Душа к Всевышнему стремится,
И я целую крестик мой.
На милость Бога уповаю
И с чувством веры и любви
Заветный крестик надеваю,
Как бы помощника в пути.
Всегда мой крестик надеваю,
Чтоб сохранил от бед меня,
И с теплой верою желаю
Ему молиться за себя.

Архимандрит Сергий, 1926

ВЕНЕЦ НЕБЕСНЫЙ

(житие святой великомученицы Екатерины в стихах)

Священник Анатолий Трохин

Часть I

Дом земной

В Александрии белостенной —
Известном городе большом,
Стоял дворец — краса вселенной,
Жила Екатерина в нем…

Не зная горестей и скуки,
Всегда добра и весела,
Искусства мира и науки,
Она легко понять могла.

Чуть утро золотым узорцем
Войдет неслышно в спальню к ней —
Философы и стихотворцы
Уже толпятся у дверей.

Она владеет их сердцами,
Она в родстве с самим царем,
Подарками и женихами
Родительский наполнен дом.-

Она с улыбкой: «Брак приятен,
Но есть ли где жених такой,
Чтоб был умен, как я, и знатен
И так же славен красотой?»

Гонцы немедля поскакали,
Объездили весь белый свет
И с огорчением сказали,
Что жениха такого нет.

Мне надо вам сказать, ребята,
Что в те далекие года
Молчали о Христе распятом —
Боялись царского суда.

Читать далее «ВЕНЕЦ НЕБЕСНЫЙ»