«Не бойтесь!»

 

 

 

 

Митрополит Псковский и Порховский
Тихон (Шевкунов)

 

 

«НЕ БОЙТЕСЬ!»

 

Двадцать третьего сентября в Троицком соборе Пскова был торжественно встречен ковчег с частицей мощей преподобного Сергия Радонежского. Встречу и Божественную литургию возглавил митрополит Псковский и Порховский Тихон.

Во время Евхаристического канона поступило сообщение, что собор заминирован. Остановить богослужение после Херувимской песни по церковным правилам уже невозможно.

Литургия была завершена, священство и народ причастились.

Вместо молебна было совершено краткое славление, и митрополит Тихон обратился к прихожанам со словом, которое публикуется ниже.

Молящиеся спокойно покинули собор. В дальнейшем выяснилось, что сообщение о минировании было ложным.

«Возблагодарим Господа, что к нам, в Псков, именно сегодня прибыл мощами преподобный отец наш Сергий и принёс особое утешение, которое мы слышали в нынешнем Святом Евангелии. Напомнил нам слова Господа в то время, когда многие находятся в смущении, малодушии и смятении», – отметил митрополит Тихон.

«Сейчас мы слышали слова Господа, приближающегося к Своим ученикам по водам в буре. Они в ужасе уже готовы были примириться с тем, что лишатся жизней своих, – такая буря была на озере Тивериадском. И, увидев Господа, идущего по волнам, они ещё больше испугались: ещё и призраки им видятся, или действительно призрак идёт им навстречу в этой убийственной, страшной, смертельной буре? Но что Господь сказал им? “Это Я, не бойтесь”… “Это Я, не бойтесь”», – продолжил владыка.

«Во всякой буре, во всяком испытании надо помнить, что это происходит не без Промысла Божия – для спасения и утверждения веры. Что бы ни случилось, будем вспоминать эти евангельские слова, которые сегодня мы слышали: “Это Я, не бойтесь”», – подчеркнул архипастырь.

«Дорогие братья и сёстры! Все приложились к мощам? Нам сообщили, что собор заминирован. Тихо-тихо… Вот сейчас посмотрим: паника у нас или не паника. Тихонечко все выходим. Я вас крестом благословляю. И – с Богом! Мощи в дальнейшем будут в храме святителя Николы со Усохи. Молодцы: без паники, послушно. Быстренько покидайте, пожалуйста, собор. С Богом! Храни Господь!» – заключил митрополит Тихон.

                                   ******************************************

 

Пресс-конференция, посвященная прибытию ковчега с частицей мощей преподобного Сергия Радонежского в Санкт-Петербург, прошла 23 сентября в пресс-центре ТАСС. Святыня из Троице-Сергиевой лавры будет пребывать в Казанском кафедральном соборе с 25 по 28 сентября. По благословению Святейшего Патриарха Кирилла ее принесение совершается в честь 600-летия обретения мощей преподобного (18 июля 1422 г.). Принесение ковчегов в города России, Белоруссии и Казахстана организовано комиссией Московской Патриархии по развитию паломничества и принесению святынь при поддержке общественных организаций.

Начальник городского отдела по связям с религиозными объединениями Владимир Иванов отметил, что личность святого Сергия Радонежского значима для истории Отечества: он не просто взаимодействовал с московскими князьями, крестил детей великого князя Дмитрия Донского, но и нес бремя общественного служения, примирял враждующих князей. Святой был не только духовным лидером, он один из столпов становления Русского государства.

Городские мероприятия посвящены личности преподобного Сергия Радонежского и его эпохе. Например, организаторы музыкальной акции «Пламя веков», прошедшей 18 июля в Александр-Невской лавре, включили молодежь в атмосферу давних времен, сделали это не формально, а интересно и живо.

О значении преподобного Сергия Радонежского в истории Церкви рассказал председатель приходского совета Казанского собора протоиерей Александр Пашков:

«Угодник Божий настолько был одухотворен Духом Святым, что не только исполнял монашеский подвиг, но и внес важный вклад в историю Руси, когда были междоусобицы, брат шел на брата, и было необходимо сдерживать внешнего врага – татаро-монгольское нашествие. Он прилагал максимальные усилия по увещеванию враждующих сторон на основе Евангелия, братской любви. А когда это было уже невозможно сделать через увещевание, благословил великого князя Дмитрия Донского с войском на битву, которая переломила ход исторического давления на Русь. Внешний враг был сломлен. Празднование, которое состоится в нашем городе с 22 по 28 сентября, носит духовное значение. Мы обратимся с молитвой к преподобному, чтобы он помог нам любить Отечество, хранить землю Русскую, любить друга друга, помнить о своих корнях и строить жизнь на исконной вере».

Отец Александр сообщил, что 25 сентября в 9:00  у центрального входа в собор состоится встреча ковчега, затем будут совершены молебен с акафистом и Божественная литургия, которую возглавит митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий.

 С 11:30  откроется доступ к святыне. Собор будет открыт до 23:00, а 26 сентября – с 8:00 до 23:00. 27 сентября доступ к ковчегу будет организован с 6:30 до 23:00. 28 сентября в 14:00 состоятся его проводы в Великий Новгород. Собор будет открыт с 8:00.

О культурной программе события в формате видеосвязи рассказал председатель комитета по культуре Федор Болтин. У Казанского собора 25 сентября пройдет концертная программа. Выступят оркестр «Классика» под управлением Александра Канторова, хор «Перезвоны», солисты Мариинского театра и хор духовенства митрополии под управлением Юрия Герасимова. 25 сентября в 16:00 в Капелле выступит хор Троице-Сергиевой лавры под управлением иеромонаха Нестора (Волкова).

Председатель епархиального совета по культуре иерей Илия Макаров напомнил, что святого всегда именовали «игуменом земли Русской». Отец Павел Флоренский говорил, что это ангел-хранитель России. Ее культура зиждется на идеях, которые провозгласил преподобный Сергий. Он говорил, что народ спасется любовью и единением. Этот девиз сейчас особенно важен.

Об организации работы СМИ на встрече святыни рассказала руководитель сектора коммуникаций епархиального информационного отдела Наталья Родоманова. 25 сентября в 8:30 перед прибытием ковчега в Казанский собор будет организован пресс-подход с участием протоиерея Александра Пашкова и представителя комиссии Московского Патриархата по развитию православного паломничества иерея Василия Ковальчука. Принесение ковчегов в епархии Русской и Белорусской Православных Церквей, в Казахстанский митрополичий округ проходит с 12 июня. Святыня посетила Урал, Сибирь и Дальний Восток, затем центральную часть России, Приволжский и Южный федеральные округа, Северный Кавказ и Республику Крым. Теперь ковчег побывает на северо-западе. Параллельно с 26 июня по 8 августа второй ковчег привозили в епархии Белорусской Православной Церкви, до 11 октября он находится в Казахстане.

Преподобный Сергий Радонежский (1314-1392) – величайший духовный подвижник, преобразователь русского монашества, основатель крупнейшего русского монастыря – Свято-Троице-Сергиевой лавры. По праву считается святым покровителем Отечества, «игуменом земли Русской». Многое сделал для объединения русских земель. Жизнь его сопровождалась многими чудесами. Он пользовался глубоким уважением не только монашествующих, но и правителей. Благословил князя Дмитрия Донского накануне Куликовской битвы. Память его отмечается 8 октября (преставление) и 18 июля (обретение мощей).

Заступничество Божией Матери за наше Отечество

Шаргунов

 

 

 

 

Протоиерей Александр Шаргунов

 

 

 

ЗАСТУПНИЧЕСТВО БОЖИЕЙ МАТЕРИ ЗА НАШЕ ОТЕЧЕСТВО

 

 

Чтобы понять, насколько велик этот день, мы должны увидеть, что значит Пришествие Христа Бога в мир, что значит для нас Его Крест и Воскресение — избавление от смерти вечной. То, что превосходит всякую меру разумения. И в сегодняшнем празднике уже присутствует надежда, что встреча с Богом возможна — встреча Пресвятой Девы Марии и всего рода человеческого.

Что поражает нас прежде всего в Евангелии о Пресвятой Деве Марии? «Се, Раба Господня, — говорит Она, — да будет Мне по слову Твоему» (Лк. 1, 38). Эти слова раскрывают нам тайну Ее личности. Она приносит всю Себя Богу — Свою душу и тело, ум и сердце, — исполняя первую и главную заповедь о любви к Богу, и вторую заповедь, подобную ей, о любви к человеку. В этом Ее ответе присутствует твердость и решимость по отношению к Богу и по отношению к Себе. Свое девство Она сохранит по отношению к миру во веки веков. И Она примет Своей чистотой Бога Духа Святого.

Она Раба Господня, настолько преданная Богу, что может стать вместилищем Бога и стать Божией Матерью. Какая огромная разница между Нею и Адамом и Евою, которые отвергли слово Божие, своевольно захотели вкусить пищу, запрещенную Богом, чтобы самим стать богами! Отвергнув слово Божие, живое и животворящее, они познали смерть. А Пресвятая Дева послушанием слову Божию приняла в Себя Превечное Слово, Которым была упразднена смерть для всего рода человеческого.

Мы видим эту решимость идти путем, противоположным падению — путем открытого отвержения греха Адама и Евы. Но видим в Евангелии уже как бы конечный результат. А возрастание Ее — от младенчества до Благовещения — проходит в сокровенной постоянной устремленности к Богу, которая хранилась во всем святом человечестве после отпадения от Бога. И раскрылась уже с несравненной силой после пришествия Бога в мир. Но существует и другой путь, который еще больше выявился после Пришествия Христа в мир. Есть два пути — принятие слова Божия: «Се, Раба Господня, да будет Мне по слову Твоему» и отвержение его. Путь жизни и путь смерти.

Та чистота и то смирение, которые явила Божия Матерь, имеют своим источником грядущее Воплощение Слова Божия. Смирение и чистота Пресвятой Девы Марии (и каждого из нас) исходят из Божественного истощания Спасителя. Где есть устремленность к этому совершенству — там близок Господь, там совершается тайна соединения Бога с человеком. Не потому ли Божия Матерь, для Которой дороже всего на свете чистота и смирение, и послушание Богу, так возлюбила русский православный народ, прозревая в нем тот сонм праведников, омывших свои одежды в крови Агнца, о которых свидетельствует Апокалипсис?

И событие, которое вспоминается сегодня — Куликовская битва 1380 года, решившая судьбу России, — совершилось под Ее покровом. В день, когда несметные татарские полчища приблизились уже к самой Москве, по благословению преподобного Сергия, даром Божией Матери была одержана победа, которая положила конец долгому игу над нашим Отечеством. Враги рассказывают, что они видели над полем сражения некую сияющую дивным светом грозную Жену, Которая молилась за русское воинство. И так всегда было в течение нашей истории. Во всех решающих событиях Божия Матерь заступалась за русский православный народ, за наше Отечество. Свидетелями этого являются бесчисленные чудотворные иконы, — Владимирская, Казанская, Ярославская, Феодоровская и другие, связанные с историческими судьбами нашего народа.

Куда же ушли теперь эти чудеса, когда другое иго, которое уже не сравнить с татаро-монгольским, надвигается на нашу землю? Чудеса ушли туда, откуда они приходят — на небо. А оттого что небо сокрылось из нашего зрения, остановилось чудесное заступничество. Но Божия Матерь, Ее любовь не сравнится с нашей неверностью, с нашим предательством и малодушием. Она не перестает молить Господа за нас. И потому приходят сегодня скорби на нашу землю, чтобы снова приблизилось к нам небо в новых испытаниях. Чтобы мы сами к нему устремлялись.

Большая беда приблизилась сегодня к нашему Отечеству, и опасней всего — невидение этого. Те ложные пророки, которые говорили нам, что все идет хорошо, «мир и безопасность» ожидают нас в слиянии с «просвещенным» Западом, оправившись от первого удара, вновь поднимают голову.  Они только и ждут, что наступит полный крах России, за которым последует торжество «свободы» — той свободы, которую они пытались, начиная с 90-х годов прошлого века, утвердить в России: свободу от заповедей Божиих, от совести и стыда. Мы видим, какие «ценности» и «свободы» защищаются государством на постхристианском Западе, какое там совершается поругание и уничтожение человека как духовно-нравственного явления — с их гей-парадами, защитой инцеста и педофилии. Даже произносить эти слова страшно. Не только представить реальную возможность этого торжества самого диавола в роде человеческом.

Хорошо говорил в свое время государь Александр III, что у России нет союзников, кроме армии и флота. Но и армия и флот не помогут, если Бог не поможет нам. И Божия Матерь не заступится за нашу землю, если мы равнодушно и безучастно будем смотреть на происходящее сегодня в мире. Не на что нам надеяться, когда в то время, как наши воины погибают на полях сражений за будущее наших детей, сбежавшие было и вновь вернувшиеся в Россию ненавистники ее продолжают внедрять свои программы по растлению детей и молодежи. Кажется, невозможно и ненужно говорить об этом в такой праздник. Но ведь о детях, о будущем всего человечества возвещает прежде всего сегодня Церковь.

Как на защиту Отечества от опасности, — более страшной, чем та, которая угрожала на поле Куликовом, — призываемся мы встать против врага, угрожающего нам и нашим детям вечной гибелью. На небе идет невидимая брань светлых Ангелов и наших святых, которые воюют за нас с нечистыми демонами, в то время, когда мы сражаемся на земле. Каждый на своем месте и все вместе против сатанинской угрозы — за наше Отечество, земное и небесное.

Будем молить Божию Матерь о самом главном даре, необходимом для всех сегодня — о даре мужества. Она говорит нам, что мужество даруется той душе, которая, исполняясь чистоты и смирения, обретает дар видеть Господа и Его пути в этом мире. Где грех равнодушия и теплохладности — там уныние и бессилие. Отринем всякую преступную беспечность и самооправдание. Предатели и изменники те, кто нарочно не желает видеть, где сейчас решается судьба России и мира. В светлый день Рождества Божией Матери встанем все на молитву как в сражение, укрепляя друг друга, уповая на милость Божию, на покров Пречистой, Которая когда-то, в день Своего рождения, такой дивный подарок подарила России — поле Куликовской битвы с победой, обращенной к нашим дням.

Манипуляция словами – манипуляция смыслами

Галина Пырх

 

 

 

Галина Пырх

журналист

 

 

 

 

 

 

МАНИПУЛЯЦИЯ СЛОВАМИ – МАНИПУЛЯЦИЯ СМЫСЛАМИ

 

Игра словами – очень увлекательное занятие. Писатели, поэты знают: чем профессиональней ты играешь, тем круче результат, тем сильнее воздействие на аудиторию. Журналистам, конечно, по мастерству далеко до признанных мэтров, но и они сегодня жонглируют словами (а вместе с ними и смыслами) с легкостью необычайной. Чтобы не быть голословной, разберем с вами последнюю любимую игрушку моих коллег – информационные заметки о «чуме 21 века», то бишь коронавирусе.

 

 

Начнем с заголовков информации с разных сайтов: Число зараженных коронавирусом в РФ приблизилось к 400 тысячам (URA.ru, 30.05.2020); В России выявили более 405 тысяч случаев заражения коронавирусом (Медиазона, 31.05.2020); За сутки в России подтверждено 9268 случаев COVID-19 в 84 субъектах («Российская газета», 31.05.2020); 9 268 новых случаев COVID-19 в России, более 6 млн по всему миру: главное о пандемии (Русская весна, 31.05.2020). Читать далее “Манипуляция словами – манипуляция смыслами”

Тот, кто читает Святое Писание

от, кто читает Святое Писание,
Получит награду за труд.
Знания Бога получит. И знания
Эти от бесов и ада спасут.

В Вечных писаниях душам спасенье.
Кто не хочет их знать, горе тому.
Без Бога – тупик и всегда разрушение.
Лишь к Богу ведут все пути Одному.

Лазаревич Л. А.

8 сентября – Сретение Владимирской иконы Пресвятой Богородицы

Празднество установлено в память спасения Москвы от нашествия Тамерлана в 1395 году

 

Икону Богородицы целуя,
Я вдруг сухим листом
затрепетал,
И, равнодушный и к добру, и злу я,
Дышать, как мне казалось,
перестал.

Я видел лишь,
как держат Ее руки
Богомладенца Господа Христа.
В глазах Обоих —
боль грядущей муки
И — слава победившего Креста!

Евгений Санин

Размышления о русском характере

 

 

Владимир Анищенков,

главный редактор радиостанции «Победа»

 

 

РАЗМЫШЛЕНИЯ О РУССКОМ ХАРАКТЕРЕ

 

Нынешняя смута сложна тем, что враг не виден. Явны только последствия его действий. Преодолеть смуту мы сможем, только осознав себя, уяснив исконный характер нашего народа, его духовную силу, определив те скрепы, которыми держится Россия. В современной войне это и есть поле битвы. Народ, осознавший себя и верящий в Замысел Божий о себе, сможет вести борьбу не вслепую. Когда мы будем знать, в чём состоит сила народа, то сможем преодолеть все испытания, и обрубить щупальца финансово-монополистическому спруту, опутавшему весь мир и нашу страну. Возвращение русскости выявит всю нерусь, то есть инородные, разрушительные силы. Читать далее “Размышления о русском характере”

Пчела

В колокольчике пчела
Благодарно замерла.
Неотрывно пьет
Благодатный мед.
За пчелой я слежу,
На цветок я гляжу
И из той же чаши пью
Чистой радости струю.
И молюсь, и пою,
Бога дивного хвалю.
Полетит моя пчела,
А за ней моя хвала
Прямо, прямо, прямо, прямо
В вышину земного храма
С мириадами дыханий,
С мириадами звучаний,
В неумолчном хоре их
Прозвенит и этот стих.

 

Солодовников А.А. 1893-1974

28 августа – Успение Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии

Возлюбленные братья и сестры сердечно поздравляю с великим двунадесятым праздником в честь Успения Божией Матери с пожеланием вам всем любви, мира и радости, помня слова Царицы Небесной что она и в Успение своем не оставит нас грешных.

В имя Отца и Сына и Святаго Духа!

В Рождестве девство сохранила еси, во успении мира не оставила еси, Богородице, преставилася еси к животу, Мати сущи Живота: и молитвами Твоими избавляеши от смерти душы наша.[1]

Такими словами возлюбленные братья и сестры мы запечатлели этот великий праздник Успения Божией Матери. В песнопении церковном раскрывается смысл всего этого праздника. Матерь Божия желала, чтобы апостолы, которые пошли проповедовать Слово Божие по всей вселенней,  присутствовали при кончине Ея. И мы слышим в песнопениях церковных: «Апостоли, от конец совокупльшеся зде» [2], и завещание Божией Матери: в «Гефсиманийстей веси», где молился Ее сын возлюбленный, она просит чтобы похоронили тело Ее «и Ты, Сыне и Боже Мой, приими дух Мой».

Это песнопение отражает завещание Божией Матери чтобы Сын её, Сын Божий также присутствовал в этом великом таинстве Успения Божией Матери. И мы видим на древних иконах и сейчас которые написаны, и на других, которые переизданы, на плакатах мы видим как Сам Господь Иисус Христос держит на руках душу Царицы Небесной.

В чем же возлюбленные братья и сестры смысл великого праздника Успения Божией Матери? Божия Матерь в Успении Своем не оставляет этот грешный мир. Как мы часто слышим в чтении, когда празднуется праздник  Покрова, Андрей Христа ради юродивый видел Покров Божией Матери и также был восхищен на небо. Он видел все обители, святителей, преподобных, праведных, мучеников, но он больше всего искал обитель Царицы Небесной. Ангел спросил: «Андрей, что ты еще хочешь пожелать увидеть здесь в Царствии Небесном?». «Я ищу обитель Царицы Небесной». И услышал голос от ангела: «Ее здесь нет – она отошла в многоскорбный мир утирать слезы верующих».

Вот возлюбленные братья и сестры – она с нами, она всегда с нами Царица Небесная. И в молитвах, и в песнопениях мы прямо говорим: «К кому прибегну в горести моей, аще не к Тебе, Царице Небесная? Кто плач мой и воздыхание мое приимет, аще не Ты, Пренепорочная, надеждо христиан и прибежище нам, грешным?».  Вот возлюбленные, она прибежище нам грешным в Успении своем не оставляет нас. И мы слышим заключительные аккорды кондака: «В молитвах не усыпающую Богородицу». То есть постоянно молящуюся за мир христианский. «В молитвах неусыпающую Богородицу и в предстательствах непреложное упование, гроб и умерщвление не удержаста: якоже бо Живота Матерь, к животу престави, во утробу Вселивыйся приснодевственную»[3]. То есть как Она была по Рождестве Дева, так и осталась Она Девою по Рождению Сына Божия. И сын Божий Спаситель мира он всегда с нами. Как Матерь Божия с нами, так и Он. Он сказал: «Я буду с вами до скончания века». Аминь.

С праздником братья и сестры.

Протоиерей Иоанн Миронов
Проповедь 28 августа 2004 г.

[1] При родах Ты сохранила девство, при успении Ты не оставила мира, Богородица; Ты преставилась к жизни, будучи Матерью Жизни, и молитвами Твоими избавляешь от смерти души наши

[2] Апостолы, собранные сюда с концов земли

[3] Богородицу, неусыпную в молитвах и непреложно надежную Заступницу нашу, гроб и смерть не удержали; ибо Вселившийся в Ее вечнодевственную утробу переселил Ее к жизни как Матерь Жизни.

 

ВЫБОР

ВЫБОР

(1929-1930)

 

1929, Cannes

 

Это всего только логическая схема. Вероятность, предположение, что оно так. Исключать возможность, что оно так, обойти эту мысль, или взять ее поверхностно, не до дна и конца – невозможно. Я, по крайней мере, не могу. Да и никто, если понять ее действительно изнутри.

Для других она только «общее место», вещь, о которой говорят и пишут уже две тысячи лет (с определенностью, а менее определенно она жила в человечестве всегда). Неисчислимое количество слов о ней сказано, главным образом – теми, кто не только понял ее изнутри, но, поняв, и решил, что она не вероятность истины, а сама истина. И решил это для себя жизненно, реально.

Если это истина, то она для всех. Так и думают, и надеются, и верят решившие для себя. Оттого они (их миллионы) и не устают веками говорить о ней, рассказывать, пояснять, звать к ней, жизнью и примером доказывать. Оттого и неисчислимое количество слов о ней сказано, и еще будет сказано, хотя она так проста, что может быть формулирована в трех строках.

И еще: если это истина, то она и для всех времен, навсегда, т. е. пока есть мир и в нем страдание.

Я возьму всё как можно проще, как можно уже (притом как можно ОБЪЕКТИВНЕЕ), схема – пунктиром. Перед ней ставлю знак вопроса, или «быть может». Почему я не говорю «это так», но лишь «а если так… ?» – потом. Надо начать сначала, с исходных точек. И никакой волей не мешать логическому течению мысли.

Конечно, сами исходные точки могут быть неверными. Что ж, поставим и перед ними «если» и «по всей вероятности… »

Представим себе, что сумма страдания (беру en blос[1] все, что может быть названо Страданьем) при самом начале жизни мира выражается числом Х. История (тоже беру en blос) это растянутая по времени борьба со страданьем. (Приписка на полях: Не думаю, чтобы страдание изменилось «в качестве». Т. е., если люди изменятся к худшему, то будут страдать по пустякам, но так же остро. А если к лучшему, то еще острее, хотя м. б. поводов будет меньше. Всё дело в «почти», а «почти» есть смерть.) Во всех формах, со всеми формами, – борьба непрестанная, неусыпная. Ну, а что если б и теперь, после веков и веков этой борьбы, проверить в какой-нибудь момент снова общую сумму страданья в мире? По всем вероятностям, она оказалась бы выраженной тем же Х-ом, определенным числом ни больше и НИ МЕНЬШЕ. Это не всё. Насколько нам доступно – мы можем вообразить, в очень далекой проекции, и продолжение борьбы, не остановимся даже перед фантазией. Вот, люди устроили себе идеальные формы жизни, или почти идеальные (мир без «почти» невообразим, так как его первая база – относительность). Но побеждены опасности, побеждены болезни и почти побеждена смерть. Осталась где-то какая-то одна миллиардная ее возможность, только. Что же? Логика говорит нам, что, вероятно, если проверить в этом бесконечно-улучшенном мире сумму страданья новых людей в новых условиях – это будет в любой момент опять всё тот же Х. Время (история, борьба) лишь перемещают его, видоизменяют, но не изменяют. Будущие, иные, чем мы, люди, в своем образе и в своих условиях, будут страдать столько же, так же, как мы, теперешние, в наших, и в нашем состоянии. И так же, по силе, как страдали наши далекие праотцы – в условиях своей жизни. Столько же. Ни больше – ни меньше. Страдание – неподвижная, не разбиваемая чаша, в которой кипит мир. (Можно, как нередко делают, заменить «страдание» словом «зло»; но это будет и шире, и уже, а, главное, сразу предполагает известную оценку предмета, – отрицательную. Останемся при достаточном для нас понятии «страданья».

<Примечание>: Часто, у святых: «J’aime la souffranee[2]» Но нигде (и не представимо) – «J’aime le mal[3]». (Приписка на полях: Это правда.)
Если всё так, и прямая борьба со страданием не приносит спасения от него, не следует ли подумать, что дело не в самом страдании, а в нашем отношении к нему? Может быть, здесь-то и лежит центр тяжести, как всякий центр – единственный. И единственное спасение.

Мир сросся со страданием, страдание с миром. Они нерасцепимы. Но – два ли мира, или один? Если судить без человека, то, конечно, один. А если принять, как видимую, подлинную несомненность, существование человека, то, конечно, два. (Приписка на полях: Два мира – это две реальности, одна в одной, поэтому сказать, что вторая – «без человека» – нельзя. Она так же «с человеком», вернее – она в человеке и человек в ней. Их связь – Х [не в пространстве во всяком случае]). Потому что совершенно так же несомненно и реально, как существование человека – существование в нем, в человеке, понятия (или чего-то вроде, но незыблемого) и о втором мире, о другой плоскости, где находится столь же действительная, другая реальность. Неважно, всякий ли человек знает о том, что в нем это находится (имеет бытие). Важно, что оно бытие имеет. Но мы должны признать, ибо о немеющем бытия (полный nihil, абсолютный нуль) мы бы даже не могли, находясь в бытии, сказать, что оно не имеет бытия; совсем ничего не могли бы ни сказать, ни подумать: его не было бы нигде.

Присутствие в человеке чего-то от второго мира, второй реальности (со знанием, понятием, ощущением, или без них – все равно) не только заставляет нас признать бытие этого мира, но еще и какую-то связанность двух миров между собою, какое-то их взаимоотношение. Вторая реальность существует, через существующего человека, и в первой. На этой таинственной связи их бытия я не буду останавливаться. Мне только, для ясности последующего, надо утвердить бытие второго мира, а также соприкосновение двух бытий – второго и первого. Из этого следует, что я, в дальнейшем, не буду стоять на почве отрицания того, что ограниченного мышления люди называют «мистикой». Или «воображением» … как будто можно «воображать. что-либо, для чего нет ни воображения, ни вообще – ничего. При том еще не было никогда, и не будет.

«Мистика» – это слово можно принять, как пытающееся – не определить, но всё же установить несомненную разницу между двумя мирами, двумя плоскостями, двумя бытиями. При одинаково-реальном их существовании в человеке, человек всегда ощущает различие между обоими, разность, несмотря на их единство (в нем); и вот, отсюда-то, из всего этого вкупе, т. е. из разности двух миров, из реального бытия обоих и сосуществования, в непонятном единстве, в человеке – и происходит человеческая трагедия, «действо мира». (Приписка на полях: Трагедия – и еще одно указание на тройственную структуру всего мирового построения. Один человек и два мира – неслиянны и нераздельны.) И мое дальнейшее «… а если не так… ?»

Замечательно, что всё это – испокон веков. С тех пор, как люди себя помнят. Было, конечно, и раньше памяти. Формы, в каких оно выражалось (и выражается), бесчисленны и безразличны, – раз одно и то же. Я возьму наивысшую точку: Христа, христианство, христианское спасение.

Возвратимся к началу. К неподвижной сумме страданья мира – Христу. К истории, – растянутой по времени борьбе со страданьем. А что, если всякая борьба напрасна, всякий путь к поражению и гибели, и только один, один-единственный, – к победе и спасению? Что, если его-то и пришел нам дать (не указать, прямо дать) Христос? Что, если о нем-то, вот об этом, говорил Он: «Я есмь путь, истина … Верующий в Меня не погибнет… ? ».

Так про Себя Он мог говорить (предположив, что именно этот путь, только этот, и пришел дать людям), ибо, хоть и был он (путь) до Христа, есть и без Христа, но Христос как бы срывает завесу с него; не указывает на него, а заливает таким сияньем от всего своего существа, что уже никто, имеющий глаза, не мог его не увидеть.

(Может быть, конечно, и так, что сила сияния слишком ослепительна для глаз человеческих … Но я это оставляю. Я хочу предположить сейчас, что Христос пришел дать именно тот путь спасения, который через Него люди увидели, который действительно есть путь спасения, и к которому люди с начала мира слепо тянулись.)

Чтобы понять, – до дна, изнутри, – этот путь, надо обратиться к тем, которые его «увидели», – к христианским святым, к близко следующим за Христом. Увидели они, через Христа, именно этот путь, и приняли как истину. И самого Христа приняли как этот «Путь и истину». Но что же это за путь?

Человеческая борьба со страданьем (незрячая и напрасная) была, главным образом (и в известном смысле), «отрицательной»; центр тяжести и прямая, наиболее ясная, цель ее – уничтожение, устранение врага. Христианство совершенно преображает эту борьбу. (Приписка на полях: Нет, не «К Христу лицом. а ко всякому вообще страданию в мире. Изменение направления поисков, изменение отношения к страданью, перемена пути, на который укажет Христос.) Оно вносит в нее элемент положительный. И такой силы, что самого врага своего превращает если не в союзника, то в средство, в оружие для победы над ним же.

Первый шаг – конечно, измененное отношение к страданью. Человек уже не стремится уничтожить или устранить страданье, не бежит от него, но оборачивается к нему лицом. Он, прежде всего, уже решил: в этом, первом, мире, пространственно-временном, нет места (и не будет, как не было), где бы от страданья можно было укрыться, и нельзя найти (тоже нет), для борьбы с ним, никакого оружия, ни малейшего щита. Всё, что мы искали, ищем и находим, в смысле ли убежища, или оружия, оказывается негодным и недейственным. Надо, значит, отказаться от напрасных поисков в первом мире; нет ли оружия для победы над страданьем – во втором? Не там ли надо искать его?

Находясь в этом. бытии, мы не можем иметь никаких представлений, никаких образов ВНЕ ПРОСТРАНСТВАи ВРЕМЕНИ (Приписка на полях: Это очень важно); таинственное соприкосновение, или единение, или связь и сосуществование двух различных миров нам все равно непонятно. Воспринимаем мы это лишь в отдаленном примере, хотя бы в таком: чаша, в которой кипит мир (Приписка на полях: Страдание в кипящей чаше. Поиски спасения от него там же – еще не говорит нам о падших силах. Это лишь просто-человеческое); и чаша эта – страдание. Чтобы искать победы над ним, – оружия для победы, – и притом искать не там, где его нет (в кипящем мире), уж для одного этого надо повернуться лицом к страданью, – к стенкам чаши. А повернувшись – двинуться к нему; а подойдя – прикоснуться к нему; а прикоснувшись – проникнуть в него, в самую глубь или толщу, чтобы пройти, сквозь и через, туда, где находится победное оружие.

Для всего этого человеку не нужно никакого времени, это лишь в представлении нашем (и в словах, в рассказе) происходит как бы во времени и пространстве; в воображаемом примере. А так как на деле нет ни чаши, ни стенок ее, отделяющих пространственно один мир от другого, первую реальность от второй, – но обе они непостижимым образом одна в одной, – то и путь свой новый (к страданью и сквозь) человек уже совершил тогда, когда в жизненной реальности он его только, может быть, начинает.

Дело не во времени. Дело В ВЫБОРЕ средства (или, иначе, пути). Во сколько времени, кем, какими людьми путь проходится и даже сам выбор делается, – это сейчас посторонний вопрос. Это относится к чистой реализации и, как всякая реализация, – многообразно. Утвердить надо главное: в человеческом понимании, среди бесчисленных напрасных путей к победе страданья, уже находится и этот путь; человеческому пониманию предлагается и – теми, кем он выбирается, он заверен опытно, как единый верный и действительный, как единый вечный и истинный.

Опять суживая, сведем это к христианству. И будем кратки.

«Говорят, что от благ мира нужно отказываться, потому что они кратки, временны и преходящи, – пишет св. Тереза. – Но если бы даже я представила себе их вечными, и тогда я не променяла бы их на то несказанное счастье, которое посылает мне Господь. Он восхищает душу мою в края блаженства, о них нет земных слов, но меня поймут те, кто сам испытал это блаженство».

Исполняя  «Послушание», св. Тереза всё-таки пытается рассказать нам о «Свете». который ей посылается, свете, перед которым свет солнца кажется темным и даже «Неестественным». И она действительно видит этот свет, сомневаться нельзя.

Нет никого, говорит Христос, кто бы оставил или дом, или жену, или детей ради Меня и Евангелия (благой вести) – и не получил бы больше (взамен) и в сем веке и в будущем.

А юноше, которого «ОН полюбил», сказал: «0ставь всё и следуй за Мной». Но юноша «отошел опечаленный»; перед ним был выбор, но минута сделать его еще не наступила; чего-то было еще недостаточно: веры, или, может быть, любви к Учителю. И владел еще страх. Оттого полюбивший его Учитель – вздохнул.

«Я заметила, – пишет еще св. Тереза, – что – каждый раз, когда я прохожу большое страдание, в душе моей безмерно усиливается любовь к моему Спасителю. Страдание усиливает счастие любви. Оттого я и люблю страдания».

Любовь, конечно, великий и первый источник счастия. Ничто не может сравниться со счастием любви самой высокой: она непобедима, она уже победила страдание. Не она ли, по слову любимого ученика Христа, «изгоняет страх», который есть «мучение?» «в мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я (Путь, Истина и Жизнь) победил мир».

Почему несчастны почитающие себя счастливыми, богатыми, думающие о том, куда сложить собранный хлеб, собирающиеся «есть, пить и веселиться»? Да потому, что не понимают, как неудачно поместили они свое «сокровище» (Приписка на полях: Потеря), свою привязанность, и как, потеряв сокровище (непременно), погрузятся они в страданья, уже беспросветные. «собирайте себе сокровища нетленные, которые червь не поедает… И где сокровище ваше – там и сердце ваше будет. Нетленная любовь. Неуязвимое счастие любви. Свет немеркнущий, перед которым свет солнца – «не естественный», темный.

Но счастие только тем, кто «не сберегает душу (жизнь) свою». А сберегающий ее, – бегущий от страданья, в страхе хватаясь за ненадежные щиты мира сего, – все равно, не убережет ничего, все потеряет и сам погибнет бессмысленно, беспросветно, как те 16 человек, на которых упала башня.

Но все плачущие, алчущие и жаждущие, все сейчас терпящие страданья, – блаженны; .могут стать блаженными, утешенными, насыщенными; именно потому, что они уже

приблизились к страданью, уже находятся в нем, – они ближе к «спасению», т. е. они скорее могут увидеть путь спасения от страданий, победы над ним, верной и окончательной.

Самая загадочная из притч – приобретайте себе друзей … «и т. д. хотя бы путем «неправедным» – разгадывается именно под данным углом зрения. Она, при некоторой внешней сложности, прямее других, однако, подходит к «выбору». Выбор приходится делать (как управителю пришлось), и недаром Господин похвалил его: чем ни чем, а сделал он выбор мудрый. А так как это лишь подобие (притча), управитель, «сын века сего», действуя в соответствующих обстоятельствах, поступил в них мудро, то и «сыны света», в своей линии, не окажутся ли менее мудрыми, чем догадливый управитель, если не будут поступать, подобно ему?

Уже совсем проста притча о купце, продавшем все свое имение, чтобы купить одну драгоценную жемчужину.

Можно бы без конца продолжать, выписывая евангельские слова: они становятся стройно-ясны под этим лучом. Они все лишь об одном; как будто, только об одном. Царство Божие. да ведь оно тут же, близко, оно в вас же самих (Приписка на полях: Тут я взяла слишком узко (ибо я здесь говорю узко об одном только христианстве). Но это о вас

же самих» имеет и это, и второе значение, т. е. здесь и о «второй реальности», которая тут же). Но надо обернуться, измениться (покаяться) – и увидите его, а увидев – захотите сами отдать за него всё, что имели, а захотев – получите его: «неприметно» почувствуете, что оно – ваше.

Выбор – не торг. И меньше всего в Христе и в христианстве есть какое-либо подобие торга. В христианстве дана человеку высочайшая свобода – каждому учение Христа дает ее, свободу, в той полноте (и так), в какой данный человек ее может вместить. Нет в «учении» ни посулов, ни даже зазывов: Христос не зовет на свой «nуть» – Он его открывает. Открытый – он не может, он должен пленять. Основное начало христианства и есть свободное nлeнeниe, иначе – любовь.

Всё, что здесь говорилось раньше о человеческой постоянной (и бесплодной) борьбе со страданьем, и о том пути, где страданье действительно побеждается, скрытом (почти) до Христа и Христом с такой божественной силой и осияньем открытом, о постоянном выборе этого пути, – все остается, хотя миллионы ближайших последователей Христа ни о каких «выборах», конечно, и не думали, ни о чем не рассуждали: шли кратчайшим и вернейшим путем свободного пленения, захваченные счастьем любви. Любви ко Христу? Да, но Он же есть «Путь, Истина и Жизнь», Путь, который «победил мир».

Победа над миром страданья, над страданьем, действительно совершилась во Христе. Побеждающее оружие найдено и всякий может, если захочет (полюбить – поверить) взять его в руки и, «обратившись» (лицом к страданью) – спастись. Оружие найдено не в этом мире, не здесь: здесь его нет. Оно принесено из второго мира. Однако, сейчас же вспомним (Приписка на полях: Это надо всегда помнить), что говорим мы «здесь», «там», «первый» мир, «второй», – только потому, что говорить и мыслить можем лишь в представлениях пространства и времени; если же соединение обоих миров лежит вне этих категорий, то все «здесь» и «там», «теперь» и «потом» – отпадают; и понятным делается, что миллионы последователей Христа, наиболее близких, как св. Тереза, Серафим Саровский, Jean de la Croix и др., все разные и все схожие, воистину находились уже «там», будучи еще «здесь». Они уже вкусили райское вечное блаженство.

(Что мы знаем о вечности? Ничего. Что-то в нас есть, что мы носим в себе, никакому «знанию» не подклонное … может быть, оно и есть «вечность»? Вот, например:

Воскресение Спасителя – победа над страданьем, которому он пошел навстречу, над смертью, – а что, если это мы опять, по невозможности понимать что-либо иначе, – поместили его во времени? Что, если воскресение – истина, но прикоснуться к ней, воспринять ее, мы-то можем – только в подобии? Мы правы, создавая подобия, чтобы хоть как-нибудь приблизиться к Действительности, на которую взглянуть прямо мы не можем, так светла она для наших глаз.

Замыкается круг, полнота победы над страданьем и смертью, – это и есть вечное воскресенье. Не «момент» (время кончилось), а вечность.

Не так ли воскрес Спаситель, не так ли, следуя по пути спасения, воскресаем и мы?). Очень неясно сказано! Но это сторонний вопрос. Я почти кончаю. Прибавлю еще: вот этот «путь спасения», раскрытый Христом, и есть хранимый завет, нерушимое сокровище, которое несут через мир все христианские церкви. Потому они и святы. Все разделения их – от человеческого, от «мира сего». А главное сокровище у всех одно. Все несут один образ Христа, все говорят о пути спасения, едином верном, все указывают на выбор, все зовут «обратиться» (лицом к страданию). В церкви открывается каждому этот путь и свобода подхожденья к счастью. Притом каждому дается всё это в той степени и так, чтоб он мог взять их. По его силе. Но такова «Пленительность» этого Пути (Христа), что ни один бессильный, вступив на путь, не знает, как могут возрасти его силы. И какой степени может достигнуть его свобода, его вера, его любовь (т. е. счастие). (Приписка на полях: Конечно, это так (о церквах). Они несут и хранят, и дают именно «Каждому». зовут на этот путь каждого, и каждый один, принимая, спасается. Каждых и одних может быть много или очень много, но это не спасение «мира». Потому что церкви восприняли от Христа же и другое сокровище, но оно лежит запечатанное до времени, м. б. долженствующее быть открытым только Единой Церковью будущего. Это – БОЖЕСТВЕННАЯ ТРОИЧНОСТЬ. Это Утешитель, который должен прийти, чтоб открыть всякую истину, ее же мы до времени не можем вместить.

Вот это я теперь знаю. 1942.)

Церковь христианская (всякая) продолжает, по ее разумению, дело Христа, или как бы поддерживает его в мире; открытый Христом путь «Истины» она держит открытым для каждого. Именно для спасения каждого, кто вольно путь изберет … а не для спасения мира (тут внутренняя, и глубокая, разница), – мир, всё равно, спасти нельзя.

Очень важно помнить, что христианство, учение Христа, – как .мы сейчас его берем и как оно взято в христианских церквах, – самым существенным образом, в самом корне своем, отличается от дохристианских, восточных религий (вроде буддизма и т. д.). Христос действительно открыт путь, существование которого люди лишь чувствовали и искали вслепую. Чисто внешние сходства, хотя бы с буддизмом, не должны вводить нас в заблуждение. Сближают христианских столпников, мучеников, пустынников, отшельников с подвижниками Востока. Судить и сравнивать надо, конечно, по высшим точкам, по «святым». Так вот, взяв первых и вторых «Святых» не внешне, а исходно, мы эту разницу и увидим. Вот она.

У тех и у других, говорят, – отречение, отказ, отрыв, уход (от мира и жизни) в чистое созерцание. Да, слово «detachement» и «le neant du monde» – обычное слово в устах христианских святых. Но звучит оно не совсем так, как для каких бы то ни было нехристиан. Ибо для христиан этот всяческий «отрыв» есть только естественное следствие их выбора (Приписка на полях: Надо помнить, что «здесь» и «там» понятия «пространственные». Надо усилие, чтобы от· него отказаться хоть на секунду. Тогда стройнее видишь. С точки зрения одной этой реальности – конечно выходит «отказ от мира».) Купец, чтобы приобрести драгоценную жемчужину, продал все, что имел. Он свободно отказался от своего имения, выбрал. между этим имением и жемчужиной. Перед ней все прежнее стало для него «neant».

Двигала им вовсе не ненависть к имению, а любовь к жемчужине. Она ему стала дороже. Стала единым сокровищем. А «где сокровище ваше, там и сердце ваше… « (Приписка на полях: А «та реальность» не может быть втянута в эту, ибо она уже в этой, но наши глаза должны открыться (или сердце, или вся наша внутренность) на их неразделимость и неслиявность во всем. И это откроет Утешитель.)

Таким образом, не для отказа от чего бы то ни было выбирается путь христианства, а для получения чего-то, что тебе дороже всего, от чего приходится попутно отказаться. Вопрос выбора – вопрос положительных ценностей.

Всякому «выбору», чего бы он ни касался, сопутствует отказ… хотя бы уж просто от того, что мы не выбираем, оставляем.

Выбирающего путь Христа, путь спасения (от страданий) какие отказы, отрывы остановят? Чем больше его любовь, тем безболезненнее, незаметнее, все отрывы. Тогда, в самом деле, дается такое огромное, новое счастье, что всякое иго – уже благо, всякое бремя – легко.

Я скажу теперь, почему выше была у меня речь о вопросе, действительно, стороннем: о вечности, о том, что мы о ней ничего не знаем, ибо иначе как пространственно-временных представлений не имеем. И даже слов у нас для иных каких-нибудь – нет.

Это надо помнить, когда мы начинаем судить о христианстве, или об учении Христа, как о пути, ведущем к смерти; вся, мол, награда – в загробной жизни; все святые, отвернувшись от жизни, только и мечтали, как бы скорее «перейти в лучший мир». Вот и Тереза повторяла: «Je meurs de ne pas mourirl»

Тут снова мы впадаем в свое: «до» и «после», «теперь» и «потом». Ведь мы уж условились, что соединение-то, соприкосновение двух миров, быть может, находится вне этих категорий. « Тот» мир, быть может, и «здесь» … И даже по всем вероятиям здесь: мы воочию видим, что избравшие путь, святые христианства, та же св. Тереза, – уже были там, будучи здесь. Здесь дается им всё, на здесь пролегающем пути: победа над всяким страданием, – новое, несравнимое счастие любви и света.

Правда, рассказать о нем другому – нельзя, как признается Тереза, надо самому испытать. Но испытать же можно? Путь к этому счастью открыт…  для каждого. Вот дело церкви и ее святых в мире, дело, которое они и делают: чтобы каждый услышал, увидел, что путь открыт, обратился – и спасся.

Сделаю маленькое примечание, предвидя одно из тех общих возражений, которые часто делаются: «в голую схему всего этого уложить нельзя. И почему брать крайние точки? Святые – это, конечно, отдельные, исключительные личности, никто не претендует, что каждый будет свят. Да и сами святые, в делах и в учении, весьма многообразны; примеров сколько угодно, но вот один: жизнь и проповедь святого Jean de la Croix, жизнь и проповедь святого François de Sales, – схожи ли они, близки ли? Аскетический «отрыв» первого, – даже Терезу однажды ужаснувший, – суровая проповедь его (и осиянное счастие) – разве это то же самое, что мягкая, нежная, снисходительная любовь, с которой к каждому обращался св. François, ценя и утверждая всякий малый порыв, как бы благословляя меру в Христианстве? ..

Примечание мое и будет, главным образом, о мере. Если оно покажется парадоксальным, – что ж делать!

Но, во-первых, кроме «голой схемы» я и не хочу ничего дать (не могу). В схему, если она верно построена, укладывается все. Затем: схематично ли построение, или нет, при всяком рассмотрении дела в его сути, или в его идее, мы должны брать именно крайние точки ее воплощения. Поэтому мне и нужны были святые. Jean de la Croix и François de Sales, конечно, различествуют; но оба они – святые, соединенные одной и той же христианской идеей христианской церкви. Если в словах и жизни François de Sales умерял христианство, в идее он его не умерял, и не мог умерить, изменить идею.

О «мере»… Мера – это, в настоящем смысле, – гармония. Как раз то, чего лишен первый мир (который мы зовем «реальным») и к чему он стремится, стремясь к миру второму, как бы слепо ощущая, что там она есть. Проще – «мера только у Бога», и всегда, в чувстве Божества, есть тоска по гармонии. Но если мы пытаемся реализовать «меру» в реальном мире – в его круге, – у нас выходит только «умеренность», середина, теплота. Должно быть, не средством нашего «умеренья» достигается «мера». Должно быть, реальному миру из реального мира надо подняться на какие-то высоты безмерности, чтобы оттуда доплеснуться до «меры» (гармонии).

Так или иначе, но раз мы находимся в области религии, то «меру» мы должны понимать в этом ее, настоящем, смысле. И тут уж, в конце концов, все религии равны. Поэтому «О мере» я и пишу, как примечание: к частному вопросу о христианстве и о той мысли о нем, о которой здесь идет речь, это прямого отношения не имеет.

Речь же здесь шла о моем начальном вопросе: Христос, Его учение и Он Сам, как путь выбора (отказа) и спасения, истина ли это? Так ли оно? (Приписка на полях: Конечно так, если взять только Христа, Одного, не поняв, что Он, и Отец, и Дух – Одно. Но понимание этого изнутри может быть только дано, сразу) (Не понятая изнутри – мысль не имеет значения).

А теперь я хочу сказать, каково мое отношение к этой схеме, изложенной со всей объективностью, мне доступной. Я НЕ ХОЧУ, чтобы оно было так.

Не то, что я не хочу истины: я не хочу, чтобы всё это была истина.

Если такое «не хочу» – просто мое, случайное, индивидуальное, – мало ли какие есть «не хочу!» – то грош ему цена, говорить не стоит. Но я думаю, что в данном случае, к данной схеме, «не хочу» мое – не мое, а общечеловеческое. Среди других, первичных, изначальных, неразложимых и малоизъяснимых вещей (как «вечность», как бытие «второго» мира) – носит в себе человек и волевое отношение ко всей совокупности бытия: хочу, чтоб было так, не хочу, чтоб было вот так.
ПОЧЕМУ хочу или не хочу, – да, неизъяснимо до конца; но ведь в концах – всё неизъяснимо; нерассказуемо, по свидетельству святых, и то предельное счастье, которое даруется им взамен малого, при выборе оставляемого. Но и о нерассказуемом они пытаются, всё-таки, говорить. Попытаюсь и я сказать, почему не хочу я, чтобы всё было так. Сказать как бы за всех, ото всех, кто разбирается и видит, что в нем тоже есть такое же не хочу.

Нет, слишком трудно (если как следует), а потому скажу только о самых первых «Почему»; и самым кратким образом. В сущности, всё уже сказано (в примечаниях моих).

Будь оно так – оно значило бы суд «МИРУ сему»; суд – и осуждение; ибо мир первой реальности, наш мир, при этом выборе, оставляется ( Приписка на полях: Конечно); отставляется, обрекается, как безнадежно-непоправимый. Сознательно или несознательно, под выбором лежит проклятие этому миру. Если Христос пришел для того, чтобы указать каждому путь, каким можно выбраться из проклятого места, – я этого не хочу.

Не будем углубляться в рассуждения, в то, например, что при выборе, при неизбежном «Отставлении» этого, первого, мира, его волевом, преждевременном, уничтожении (néant),

как бы нарушается сразу их, двух, таинственная связь (один в одном). С этим тоже не мирится – мысль; но вот с чем не мирится лучшая часть человеческого существа: пусть каждому, «Имеющему уши, чтобы слышать», и очи, чтобы видеть, открыт путь спасения от страданий, путь самый верный, самый необманный; и пускай даже каждый из этих каждых, если не захочет выбрать путь, не «обратится» (лицом к страданью) – погибнет бессмысленно и страшно под упавшей на него башней; но разве «Мир» и есть лишь сумма этих «каждых»? А другие? Другие и всё другое, кто и что не могут, наверно, совсем и никак, услышать зова, вообще никак сделать выбора, до такой степени, – что этот выбор им как бы даже и не предлагается? Это «все» (живое), наполняющее и составляющее «мир сей», – с ним вместе отставляется; оно то и обрекается на уже безысходные (проклятые) страданья. Этого «Живого» обреченного куда больше, чем всех «каждых» – дети, да вся «тварь стенающая»… нет, она «каждыми» не спасается; каждый, спасаясь, обрекает ее на «néant», иначе нельзя, этого требует его спасение. Он может, шествуя к спасению, попутно «жалеть» то или другое живое мира, но, любовь его (главное) лежит за гранью, и в мире для себя не имеет ничего.

Так вот, какая-то, очень глубокая, часть нашего человеческого существа не хочет, чтобы так было, не может примириться с этой наверной гибелью всего, что не «каждый».

«Билет» Достоевского – это и есть отречение одного из «каждых» от своих преимуществ, если «спасутся только некоторые» (каждые).

Но этого мало… Впрочем, нет, в этом уже всё; уже ясно, почему я не хочу верить, что именно этот Христос указывал нам именно на этот путь; чтобы Истина и Путь (Христос) были именно таковы.

Никакие возможные пояснения, оговорки, развитие теорий, ни философия, ни метафизика, ни указание на «опыт», – ничто тут не может изменить божественно-человеческое «не хочу». Не хочу страданья для себя, ни за что, как не хочу для всего страдающего мира. И еще, дальше: не хочу, чтоб Христос страдал за меня. (Или я, или другие за Него, после Него.) Мы, в нашем последнем ничтожестве и недостоинстве, Он в своем несказанном величии, – тут как бы одно. В любви мы приникаем к Нему.

Д. говорит: Христос тоже «не хотел». Но тогда …

(Продолжение следует ли?)
Нет, следует.
Но спрашиваю себя: зачем я это «ни для кого» пишу с таким стремлением к ясности, с необходимыми оговорками, как нужно подходить к этой мысли, чтобы она могла быть понята в ее значении? И отвечаю: затем, что я тоже «кто-то»; я пишу, объясняя себе, затем и стараюсь, чтобы этот «кто-то» меня понял, не уклоняясь ни во что свое, даже в «не хочу».

И твержу: надо подойти узко и «свежо», т. е. заранее, усилием воли, отказавшись от всех привычных концепций, от всего, незаметно внедренного или усвоенного, и от всех возражений, оттуда идущих.

Этих возражений, усложнений, утверждений и объяснений и у меня не мало, и я кое-что «знаю»; но я намеренно беру так, будто ничего не знаю, впервые подхожу к этой линии, впервые мне открывшейся. Я беру одну глубину и ее охраняю. Подхожу к тайне, не считаясь, в это мгновенье, ни с чьими (ни с моими) бывшими попытками ее раскрыть. Не оглядываясь ни назад, ни по сторонам. Почти как умный дикарь.

Что-то мне говорит, что иначе нельзя. Если «отсюда» возникнет возражение, явится ко мне, я его приму и, приняв, позволю себе вспомнить, что оно уже есть, было в мире. Учту это и, вероятно, обрадуюсь. Но пока – забываю всё, хотя и знаю: а «грех». – первородный и личный? А идея «искупления». как таковая, idee-mere[4] христианства? Вечная идея жертвы за… за другого или даже за «мир». – за «спасение» их? И т. д., и т. д.

Всё это вкладывается в мою схему. И не нарушает ее. И человеческое «не хочу» (если оно есть и человеческое) остается, на своей бездонной глубине, не затронутым.

С самим собой надо быть смелым: да, я не хочу, чтоб за меня кто-нибудь страдал, а любимый – совсем не хочу, не могу вытерпеть. Чем совершеннее любовь – тем это невыносимее. Уже лучше самому страдать за. Отсюда, из глубин этого «лучше». является, кажется (этим отчасти окрашенная), страсть к страданью, подобному Христову (и больше, если можно) у святых, с их великой любовью ко Христу. Страсть ко кресту. Если не за Него, то хоть ради Него, ради приближения, уподобления Ему.

(Это, как элемент, входит в первичный всеобъемлющий выбор «пути» – пути по моей схеме.)

Да, «лучше» самому страдать за, и это просто говорит Любовь, ни в какие даже рассуждения не входя, ни о спасении, ни о путях, ни о грехах. Тем невыносимее, чем больше любишь Христа (говорю сейчас о Нем), смотреть на Его Страдание, да еще знать, что оно было (значит, и есть) за тебя. Нисколько не утешает, что страдания эти – не вместо меня, т. е. в сущности, в точности, не за меня, а ради моего спасения: это лишь толкает меня на путь этого спасения (через страданье), попутно увеличивая мою страсть страдать. Да, «лучше». говорит Любовь, но она же говорит (не будем себя обманывать и, для ясности, опять возьмем «крайние точки»), – дальше, – значит, ты выбираешь «лучше» для себя и «хуже» – для другого? Она ничего этого не хочет, ни счастья страданья за другого, ни муки сознанья, что за тебя страдает другой. Тут есть и еще сложности (в отдаче себя на вольное страданье: гибель некоторых ради спасения других) – но я уж оставлю, это завело бы меня далеко. А я не хочу идти далеко.

Да, я сильно отклоняюсь в сторону. (Приписка на полях: Конечно.) Очевидно, настоящие слова еще не созданы для продолжения.

Вот – не «настоящие», конечно, а что-то «около», что я не вижу «лицом к лицу» (м. б. никто еще ни видит?).

Если «христианство», т. е. один ослепительный блеск Христа, такой ослепительный, что в этом сияньи до сих пор погасало и теперь погасает всё, что не Он (Альфа и Омега), то всё, что здесь сначала сказано, – так, и не может быть иначе. А человеческое «не хочу» – вечный, неразумный бунт против Истины. И не стоит говорить. Бунт вспыхнет, а затем явится мудрость, с нею покорность и – счастье спасенья.

Опять и опять великий опыт христианства, пути Христова.

Но если по слабости глаз наших так ослепляет нас сиянье Христа? Так ослепляет, что мы не различаем даже и в Нем чего-то, с Ним не раздельного и не слиянного, что – Он же, а мы не видим и не понимаем? Не понимаем до того, что и слыша – не слышим? А если бы услышали …

Перед этой тайной, о которой едва могу знать лишь, что она есть, чем-то вроде шестого чувства о ней догадываться, – я останавливаюсь. Ни глаз, ни ушей, ни языка для нее у меня нет. (У кого есть?)

По условному, отдаленно, могу сказать, что это тайна Троицы (Приписка на полях: Вплотную подход). Мы не понимаем (все говорю о понимании изнутри, пронзительном и опытном, каково понимание «христианства») – не понимаем связи Христа-Сына с Богом-Отцом. Не слышим «я и Отец – одно». Все слова наши об этом, какие были, только доказывают наше а-понимание. Мы, пожалуй, скажем, что связь эта – Дух, но тогда уж сугубо ясно, что не понимая связи, мы не больше понимаем и Духа (Приписка на полях: Как это сказано слепо. А между тем это одно и важно). Единственно, что у нас есть – догмат. Это сокровище. Но иметь сокровище, которого не видишь, не осязаешь, за семью замками запертое, – почти все равно, что не иметь. Дано миру – и как бы не дано.

Может быть – надо было, чтобы сиянье Христа на долгое время и заслоняло от слабых человеческих глаз то, что во Христе же есть (вечно есть). Надо было войти в это сиянье, внутрь его, как люди и вошли – прошли до дна? Вот этого не знаю. Но если бы прошли, дошли, то, верно, и перестало бы сиянье (не уменьшившись) ослеплять. И восприняли бы глаза…

Нет, лишь как сквозь сон, как сквозь воду мерещится мне (уж не «воображается» ли?), что если Христос только Христос – это одно; и путь им для нас открытый – таков, как мы его увидели и познали. А если тот же Христос и Сын, в непостижимом единстве с Отцом и в таком же единстве с Духом (Приписка на полях: Только это и важно, на этом остановиться или с этого начинать), – то это совсем другое, и тот же путь Христов (тот же!) становится другим..

Всё то же – и всё другое. Как Тело Христово другое по воскресении.

(Но последнее – только пример. Воскресенье – это разорвавшаяся завеса над тайной связи первой реальности и второй. Разорванная Любовью на мгновенье [вечность]. А то, о чем говорю, – ТРОИЧНОСТЬ ХРИСТИАНСТВА (Приписка на полях: Но м. б., нужны были и все другие подходы), – должно прожиться нами во времени, открыться в Христе закрытое, нечувствованное прочувствоваться и перечувствоваться так, с той же силой и глубиной реального опыта, с какой прошли в Христа доселе чувствуемого.)

 

Нет, это дается само

неизвестно как и когда.

 

Не могу, путаюсь. Может быть, нельзя …

Через год (1930)

Теперь думаю, что тут много верного (о двух реальностях, о прорыве между ними), и сама постановка вопроса верная. Только куда оно потом всё заскользило! – «Нельзя» – уж конечно; мне – во всяком случае. А вот что именно «христианство» именно так, не иначе, до сих пор принято и понято, – (выбор) это да, так. От «Не хочу» я не отрекаюсь. Но, ради полнейшей объективности, укажем, что еще такое может быть возражение: «Не хочу» – ничего не стоит в устах всякого, кто опытно не знает полноты того, что дается «Взамен», кто не нашел, не увидел «Жемчужины», ради которой всё остальное сделалось ему действительным neant. Самое вот это «Не хочу», – тем более, что так неясны и рассуждения, «nочему» не хочу, – только доказательство слепоты, неведения и недостаточного пленения.

Испытай, тогда посмотрим, скажешь ли «Не хочу». Может быть, и не скажу. Наверно не скажу. Я, другой, третий, каждый плененный (Приписка на полях: И новый святой). Но это ничего не меняет, ничего! До такой степени не меняет, что я, может быть, и пленяться не хочу, если оно так. Всякому «Хочется» вырваться из «Проклятого» места, самому-одному. Но «Не хочу» больше, глубже, первее, важнее, человечнее «хочется-не хочется».

Словом, вот резюме из всех этих беспомощных намеков-рассуждений о самом важном (не для меня важном, а для всякого, для каждого): не хочу, чтоб оно было так; не хочу потерять Христа; а потому хочу, надеюсь, думаю, ощущаю, что оно всё не так.

(Т. е. так, но оно же другое).

Зинаида Гиппиус
Собрание сочинений, том 9
Москва, “Русская книга”, 2005 г.

[1] Полностью, целиком (фр.).

[2] «Я люблю страдания» (фр.).

[3] «Мне больно» (фр.).

[4] Основная идея (фр.).

«По высочайше утвержденному проекту…»

 

 

Михаил Шулин
редактор газеты
«Вестник Александро-Невской лавры»

 

 

 

«ПО ВЫСОЧАЙШЕ УТВЕРЖДЕННОМУ ПРОЕКТУ…»

     Совсем недавно — 28 июля — мы отмечали день святого равноапостольного князя Владимира, крестителя Руси. На наш взгляд, среди храмов Крыма, да и, пожалуй, России, Свято-Владимирский кафедральный собор Севастополя занимает особое место — по церковному преданию, здесь находился храм, где крестился сам святой равноапостольный князь. В память об этом событии, сообразуясь с высочайшей волей, в присутствии императора Александра I и императрицы Марии Александровны, состоялась закладка собора. О судьбе этого храма – его строительстве, разрушении, реставрации, возвращении в лоно Русской Православной Церкви — наш сегодняшний рассказ. Читать далее “«По высочайше утвержденному проекту…»”

Благополучие

К

уда бы мы не обратили взгляд, всюду видны явные доказательства любви Создателя. Человечеству остаётся лишь отвечать на Его запросы. Тогда светлее и радостнее станет жизненный путь. «Велик мир у любящих закон Твой, и нет им преткновений» (Пс. 118) . Смиренный ученик Христов, находящий пищу и питие в соблюдении воли Господа и Учителя, обладает миром, которого люди не могут ни дать, ни отнять.

Человек этот может оставаться непонятым окружающими или его могут понимать вполне превратно, могут находить его узким, прямолинейным или ещё того хуже, но ничто не смущает его. Одобрение Господа всегда ограждает и вознаграждает его от всех упреков, которыми готовы его покрыть люди…

… Набожные люди навеки соединены с Воскресшим и Прославленным Сыном Божиим. Все, так называемые заслуги человека, являются даром Божиим и следует благодарить за это. Но в наши дни люди с удовольствием принимают современные правила поведения, этику нашей цивилизации.

Не задумываясь, телеведущие дали даже название передачи для подростков: «Самый умный». Ребята с видимой нервозностью отвечают на вопросы, желая, чтобы стать самым умным, выше других. Передергиваются и их родители. Стремление быть первым стало главной целью жизни истинно современного человека. Стремление к личному удовлетворению, возвышению и продвижению – главное правило современной этики…

… Водимые Христом, люди стараются быть лучше, готовы и исполняют призыв апостола: «Будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас» (Еф. 4, 32). Христианская семья, основанная на любви Божией, всегда сможет найти выход из любых затруднений. Доброта и сострадательность – качества любви, которые удаляют всякие недоразумения, приводя к взаимному прощению и пониманию. …

… Ощущать полностью благополучие можно лишь тогда, когда налажены взаимоотношения, когда порядок в христианской семье, когда есть тяготение к постоянному душевному умиротворению. Если каждый в отдельности станет к этому стремиться, то и вся жизнь общества изменится к лучшему.

Архимандрит Елеазар
“Вестник Александро-Невской Лавры”, 2004

Двери в Жизнь

В

сем открываю двери в Жизнь.
И в них смотрю я сам.
Ты крепче за руку держись,
Идем в Господний храм.
Там море счастья и любви.
Плеск радости святой.
Ты только рук не разорви,
Нас ждет Господь Живой!
Господь Живой!
А в нем и мы, живые на века!
Господь Живой!
Цветут сады, течет любви река!

Архиепископ Питирим (Волочков)
“Духовный мир”, 2018.

Крайне аморальная и педагогически неадекватная книга

 

 

 

Алексей Соловьёв,
вице-президент Международной славянской
академии наук, образования, искусств и культуры;
заместитель председателя Совета
Ассоциации учителей православной культуры города Москвы

 

 

КРАЙНЕ АМОРАЛЬНАЯ

И ПЕДАГОГИЧЕСКИ НЕАДЕКВАТНАЯ КНИГА

 

(Отзыв на учебник диакона Ильи Кокина

«Страх возводит стены, любовь   строит мосты»

(М.: «Никея»,2019)

 

В развернувшейся дискуссии на предмет непозволительно низкого педагогического и культурного качества, богословской приемлемости Учебно-методического комплекта (УМК) «Приходская школа “под ключ”» авторства диакона Ильи Кокина, протоиерея Павла Великанова и др. громче голосов состоятельной критики звучат манипулятивные восклицания защитников этих аморальных материалов. Звучат высказывания в стиле: «Мои знакомые обучали детей по этой программе, и это только положительные отзывы. Мне кажется этот результат что-то значит» (хотя это означает исключительно лишь то, что эти люди – того же поля персонажи, что и автор). Или: «А по каким тогда пособиям обучать?!» (да по каким угодно, пособий много, но только не по этим). Или: «Вы не понимаете, только так можно удовлетворить интерес и удержать внимание молодежи» (типовой аргумент всех и каждого секспросветовцев, маниакально лезших в российские школы в течение последних 30 лет, а также оккультистов и сектантов). Или: «Почему вы не вынесли эту дискуссию на священноначалие, почему вынесли грязное белье?» (два года православная общественность пытается бить в набат, но кто бы еще нас всех слушал). Читать далее “Крайне аморальная и педагогически неадекватная книга”

50 человек определяют, как жить нашим детям

50 ЧЕЛОВЕК ОПРЕДЕЛЯЮТ, КАК ЖИТЬ НАШИМ ДЕТЯМ

 

Павел Пожигайло и Николай Бурляев отреагировали на критику ряда режиссёров и продюсеров проекта указа Президента по «сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей»

Министерство культуры России пересмотрит содержание проекта указа Президента по «сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей», сообщил экономический обозреватель «Первого русского» Юрий Пронько в эфире программы «Царьград. Главное».

С критикой документа выступила группа режиссёров и продюсеров. Среди них такие деятели, как Александр Сокуров, Андрей Звягинцев, Александр Роднянский. Читать далее “50 человек определяют, как жить нашим детям”

Исчадия ада

 

 

 

 

Владимир Малёванный
продюсер, режисёр

 

 

 

ИСЧАДИЯ АДА

 

«Многие страны ополчатся на Россию, но она выстоит, утратив большую часть своих земель. Эта война, о которой повествует Священное Писание и говорят пророки, станет причиной объединения человечества… Придёт такое время, когда будет в России духовный рассвет» (прп. Серафим Вырицкий).

Пророчество, можно сказать, уже сбывается – большинство стран ополчились против России, пытаясь погубить её, задушить санкциями. Есть «доброжелатели», которые выступают за решение вопроса физическим путём – уничтожение нас ядерным оружием. На всё воля Божия, что Он попустит – того не миновать… Обидно другое – сейчас, когда все добропорядочные граждане сплотились против внешнего врага, враги Православия активизировались внутри России. Вся нечисть из ада выползла на свет, но они считают, что они вышли в свет… Читать далее “Исчадия ада”

Войдете вы в часовенку когда…

Войдете вы в часовенку когда,
Увидите иконы в два ряда
И живописные святые херувимы.
Они в часовенке давно уже хранимы
Усердьем нашего народа
И старостой из моего же рода.
Самойлом, дедушкой, они заведены,
Из города сюда привезены.
Я помню: дедушко-то мой
Хоругви с бабушкой обшили бахромой.
Творенье Силы и Луки –
Прекрасная работа их руки.
То – холст большой на потолке
И мир небесный на холсте.
В сияниях святых небес –
Творец вселенной и чудес.
И в красоте миров своих,
И в сонме ангелов святых
Написан Саваоф-Господь…
Часовня старая на речке…
Там солнышко весной сияет,
Ребят на речке пригревает,
И оврагом на восток
Протекает ручеек.
Начинается ручей, –
Сразу общий и ничей.
Он течет, течет, журча,
Из холодного ключа.
Под Михайловой горой,
Лишь весеннею порой
Ночью он и днем шумлив
И болтлив, и говорлив.
Да и летом от дождей
Разливается ручей.
Ниже струйки прибивает:
Родничок в него втекает.
И чем ниже, ниже, ниже, –
Шире он: к устью поближе.
Струйки все смелей текут,
Речкой там его зовут.
А уже под Шаболой
Ручеек совсем большой.
Тут положена колода
Деревенскому народу:
Бабам скатерти стирать,
Сарафаны полоскать,
И онучи, и рубахи:
Наши бабы не неряхи.

Честняков Ефим
(1874-1961)

«Русские не хотят жить по Швабу»

 

 

 

 

 

 

 

«РУССКИЕ НЕ ХОТЯТ ЖИТЬ ПО ШВАБУ»

 

Беседа главы Калязинского района, руководителя Тверского регионального  отделения «Русского Собрания» Константина Ильина  с писателем Валерием Кирилловым

 

– Константин Геннадьевич, многие факторы свидетельствуют о том, что Россия сейчас вновь находится на критическом рубеже своей истории. Пандемия, обострившийся «украинский вопрос», события в Казахстане… Совершенно очевидно, что глубинные силы осуществляют переформатирование мира под свои интересы. Обыкновенные люди не понимают до конца подлинной картины происходящего, но проникаются нарастающей тревогой: к чему все это приведет?

– Происходящие события невозможно объективно объяснить без христианского взгляда на них. Сатанинские глобалистские силы делают все для того, чтобы как можно скорее воцарился окончательно новый мировой порядок во главе с антихристом. Та же пандемия, она случилась не просто так. Только наивные могут верить, что вирус ковида появился естественным путем, от летучей мыши, вылетевшей из неизвестной китайской пещеры. Существует немало подтверждений тому, что это искусственный боевой вирус, используемый глобалистами не только для сокращения населения планеты в интересах «золотого миллиарда», но и для установления тотального контроля над людьми. В открытых источниках есть информация о том, что по периферии России организованы секретные американские биологические лаборатории с целью создания биологического оружия. При этом коечный фонд инфекционных отделений больниц с 2012 года сокращался. Да и сейчас у нас в медицине есть немало трудностей, созданных искусственно. Например, с работой скорой помощи, в которых не хватает медкадров, особенно фельдшеров. Читать далее “«Русские не хотят жить по Швабу»”

«Инаковость России и возбуждает чувство ревности»

«ИНАКОВОСТЬ РОССИИ И ВОЗБУЖДАЕТ ЧУВСТВО РЕВНОСТИ»

 

В воскресенье, 3 июля, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Литургию в храме равноапостольных Кирилла и Мефодия в Калининграде. По окончании богослужения Святейший Владыка произнес проповедь:

«Во имя Отца и Сына и Святого Духа!
В сегодняшнем Евангельском чтении мы находим слова, которые человека, незнакомого с Евангелием, могут настолько озадачить, что если это единственные слова, которые человек прочитает, то скорее всего он закроет Евангелие и больше никогда к нему обращаться не будет — настолько эти слова противоречат здравому смыслу, всей логике человеческой жизни. А слова такие: Не заботьтесь о том, что вам есть, или что пить, или во что одеваться, ибо Отец ваш Небесный позаботится о вас (см. Мф. 6:31-32). Но ведь каждый сам заботится о том, что ему есть, что пить, во что одеваться. Почему же Господь сказал такие слова? А потому что этими словами Он хотел подчеркнуть, что естественные заботы человека о самом себе ни в коем случае не должны быть абсолютным приоритетом, жизненной доминантой. А иначе человек мало чем отличался бы от животного. Правда, животным не нужно думать о том, во что одеваться, — Господь позаботился; и в отношении жилья у них в порядке — Господь и об этом позаботился, но без еды-то животное не проживет! И слова Спасителя бросают вызов, особенно современному человеку, у которого все крутится именно вокруг того, как поесть, попить, дом построить, в отпуск съездить, пожить в свое удовольствие. А Господь говорит: не думайте об этом — Господь, Отец ваш Небесный, позаботится о вас.
Конечно, в строгом соответствии с этим повелением никто не поступает. Наверное, Господь и не требует, чтобы мы так поступали, но Он выстраивает систему ценностей, Его слова определяют приоритеты жизни. И если приоритетом становится во что одеться, что поесть, что попить, как поехать в отпуск, повеселиться, посмеяться, погулять, то это не те приоритеты, которые Бог предлагает нам. Они мало отличаются от приоритетов, существующих в животном мире. Конечно, человек — высокоразвитое существо, и все это несоизмеримо с животными приоритетами, но более или менее всё это явления одного порядка, это забота о физическом существовании. Даже если речь идет о некоей эстетической составляющей, это опять-таки забота не столько о духе, сколько о земной жизни.
И ведь слова эти сказаны потому, что Господь знал, что говорил. Он знал, что для всех людей, которые Его окружали, именно эти заботы — о еде, о питье, о жизненных условиях — являются приоритетными. И Он подчеркивает, что все это не может быть подлинным приоритетом жизни человека. А почему? Если бы наша жизнь заканчивалась гробовой доской, то, конечно, было бы невозможно принять слова Божии. Но мы верим и даже знаем из опыта человечества, из опыта святых, из опыта тех, кто одной ногой был за гробом, а потом вернулся, что там — другая жизнь. И в перспективе той жизни наши земные приоритеты перестают быть жизненно важными. И что же тогда собой представляют приоритеты жизненно важные?
В первую очередь нужно жить по Божиему закону — вот самый главный приоритет. Не надо в детали входить, в деталях запутаться можем, сколько голов — столько умов, сколько мудрствующих, столько и толкований. Жить надо строго по Божиему закону, который мы все хорошо знаем: не кради, не прелюбы сотвори, не свидетельствуй против друга своего, люби отца и мать свою, не буду перечислять все заповеди. Современному человеку все более и более трудно понять эти приоритеты. А о чем это свидетельствует? О том, что происходит некоторый духовный регресс в жизни общества. Развитие науки и техники, совершенствование условий жизни, повышение уровня знаний, уровня комфорта переводит мысль человека, его целеполагание в горизонтальную плоскость, в плоскость земной жизни. И это происходит повсеместно — что греха таить, и среди нас, верующих людей, даже среди некоторых представителей духовенства.
Сегодняшние слова — это вызов всем нам, и мирянам, и духовенству. Подумайте о том, как жить. Подумайте, что должно быть вашим приоритетом. А приоритетом, несомненно, должна быть вера, которая возвышает человека над обыденностью. Это крылья, которые помогают нам взметнуться в небо. Это сила, которая поднимает нас над повседневностью, дает подлинную способность прозревать то, что происходит в мире, с самим собой, с людьми, в каком-то смысле с обществом, в котором мы живем, и даже с государством.
Слова Божии, которые доносит до нас Священное Писание, — это не человеческие слова, это Сам Бог с нами говорит. Поэтому слово Божие должно быть для каждого из нас абсолютной истиной и абсолютно определять приоритеты нашей жизни. Собственно говоря, об этом сегодняшнее чтение, об этом мысли, которые возникают вокруг этого замечательного Евангельского чтения. И все это усугубляется еще и тем очень приятным обстоятельством, особенно для меня, носящего имя святого равноапостольного Кирилла, что мы слышали эти слова, что мы молились сегодня в этом замечательном храме святых равноапостольных Кирилла и Мефодия.
Хотел бы сердечно поблагодарить всех, кто участвовал в строительстве, — Владимира Ивановича, Антона Андреевича; не могу всех перечислять, потому что обязательно кого-то не назову, и будет обидно. Благодарю всех вас, мои дорогие, кто вносил свои средства, кто действительно отождествил себя с этим великим и святым делом строительства святого храма. Господь никогда не бывает поругаем, поэтому нельзя Бога гневить, но никогда Бог не бывает у нас в долгу, и вы в своей жизни это почувствуете. Когда в какой-то момент вы скажете: “Ох, пронесло” или “Господи, откуда это?” — это может быть от сегодняшнего дня, от ваших трудов по строительству и созиданию этого Божиего храма.
Я всякий раз особенно радуюсь посещению Калининградской земли, с которой у меня связана бОльшая часть моей архиерейской жизни. Вспоминаю, с чего мы начинали, каков был этот путь. Вчера в соборе я кратко об этом говорил, но могу вспоминать и говорить очень часто и много. Сегодня не буду вас утомлять своими воспоминаниями, но посещение Калининграда для меня действительно очень значимое духовно событие, потому что я вижу сегодня процветающую Церковь на самом западном порубежье России. Вижу строящиеся храмы, вижу молодое образованное духовенство, вижу представителей властей, светских и военных, представителей нашей интеллигенции. Вот это и есть весь наш народ — в этой группе людей отражается как в капле воды все наше общество.
И если мы все будем с Богом, если мы будем жить по Божиему закону, если мы будем находить в себе силы бороться со своими страстями, пороками, греховными мыслями и не очень-то хорошими делами, то Господь действительно будет с нами. А сегодня мы очень нуждаемся в том, чтобы Бог был с нами, и здесь, на западном порубежье России, это особенно чувствуется. Многие восстают сегодня на Отечество наше, но знаем, что Отечество не сделало никому ничего плохого. И восстают не потому, что мы плохие, а потому что мы другие. Эта инаковость России и возбуждает чувство ревности, зависти и негодования, но мы не можем изменить самих себя. Конечно, очень многие хотели, как сейчас говорят, нас переформатировать, но ведь не получилось, хотя такие огромные силы и средства были вложены в переформатирование Руси. А она как была, так и есть в сути своей Святая Русь, удел Пресвятой Богородицы. Дай Бог, чтобы так было и впредь, и мне особенно важно сказать обо всем этом вам, мои дорогие, живущим на западном порубежье Святой Руси.
Пусть Господь хранит землю Калининградскую, народ наш и всю землю Русскую от всякого врага и супостата. Но самое важное — чтобы Господь хранил в чистоте сердца наши и веру в наших сердцах. Если будет так, то никакие враги нам не страшны, и в первую очередь не страшен наш внутренний враг, который склоняет нас к греху, пороку и отступлению от Божиего закона. Пусть Господь хранит Россию, землю Калининградскую, Церковь, зде пребывающую, и всех вас, мои дорогие калининградцы.
В память о сегодняшнем богослужении я хотел бы преподнести для этого храма икону Скоропослушницы. Это петербургская икона Скоропослушницы, которая была духовно очень важна в моей жизни. В самые трудные моменты, живя в Петербурге, я непременно приходил к этой иконе и горячо молился. И сейчас могу сказать: все то, о чем молился, все исполнилось. И от трудностей меня Господь избавил, и от опасностей избавил, и Царица Небесная под Покровом Своим определила мой дальнейший жизненный путь. Еще раз хочу сказать: это самый для меня почитаемый образ Пресвятой Богородицы — Скоропослушница Санкт-Петербургская, и я хотел бы его оставить в этом новом храме святых равноапостольных Кирилла и Мефодия на Калининградской земле».

Молитва о родителях

К

ак проверить себя – любишь человека или нет? Если любишь – то помнишь. Истинно и искренне любящему свойственно всегда думать о человеке и держать его в сердце своем. А если мысли и думы о ближнем заполняют твое сердце, ты не можешь не молиться о нем. Вот почему молитва, сердечная и вниматель­ная, лежит в основании подвига почитания роди­телей. Молясь за них, мы испрашиваем у Всемогуще­го Господа оставления их грехов, умножения их лет во здравии, Божией помощи отцу и матери в их скор­бях и немощах, содействия во всяком благом деле.

Молитва детей за родителей преодолевает и даже вовсе снимает мнимую «проблему отцов и де­тей»… Да и какие могут быть проблемы там, где ме­сто лишь взаимной приязни, нежности, радости общения, с полнотой которого может быть сравни­ма лишь супружеская любовь?

Малое слово способно вершить великие дела. Злое слово может нанести непоправимый вред, поранить и даже убить, но подлинно доброе слово может и должно врачевать, примирять, утешать и согревать. Слово любви несет с собой свет и жизнь… Посему, наши юные друзья, не скупитесь на слова приветствия и прощания, выражающие самые за­душевные чувства к отцу или матери!

Не скроем: некоторые современные молодые люди вообще потеряли способность изъясняться по-человечески. Экономя на словах, такой экономит и на чувствах; не расходуя энергии любви, лиша­ется самого дара любви и становится человеком… в футляре эгоизма и бессердечия.

Растопить греховный панцирь гордыни, умяг­чить свое жесткое сердце можно, как мы помним, вводя в собственное сознание новые, на самом деле давно забытые, слова из языка любви к Богу и лю­дям. Тогда взамен нашего отрывистого бурканья, корявого языка междометий придет слово, умаща­ющее и возрождающее души.

Очень много значат в общении со взрослыми и выражение лица, и внешние правила поведе­ния. Когда рано поутру мы с кислым или даже уг­рюмым видом пройдем мимо матери, в лучшем слу­чае что-то хмыкнув в ответ на ее приветствие, то уже согрешим против заповеди. Если, напротив, приветливо улыбнемся, теплым взором взглянем на родительницу, если, как в детстве, обнимем и поце­луем, то, даже ничего не сказав и не свершив более, сами того не зная, учредим матери праздник, ко­торый заставит ее помолодеть и ощутить себя сча­стливой…

Любовь, говорят, по­дыскивает слова, любовь внушает и побуждает тво­рить дела, говорящие куда громче и убедительнее, чем голословные заверения и признания. Чем стар­ше и немощнее становятся наши родители, тем в большем участии с нашей стороны они нуждают­ся.

Протоиерей Артемий Владимиров.
Учебник жизни. Изд-во «Филарет», 2006

Наша эпоха – порнографическая…

 

 

 

 

АНДРЕЙ ТКАЧЁВ

протоиерей

 

НАША ЭПОХА – ПОРНОГРАФИЧЕСКАЯ…

 

Попробую выстроить некую цепочку, размотать внутреннюю логику некоторых процессов.

Наша эпоха порнографическая. Только слепой этого не видит. Делай все, что хочешь и никто тебе не указ. Получай удовольствие. А потом идет насилие.
То, что сладострастники жестоки, еще Достоевский указывал. За развратом всегда идет жестокость, и самая безудержная сексуальность имеет насильственную природу.

Отсюда ненависть к самой жизни, то есть чайлд фри, культ абортов, призывы к самоубийствам (Синий кит), засилье кровопролития в культуре, колумбайн (массовые убийства), феминизм, половые девиации, как ненависть к Божьей природе и т.д.

А дальше язычество. Человеку невыносимо просто грешить. Человек хочет грешить легально и осмысленно. От язычества он ждет религиозного оправдания разврата и насилия. Не ищите у неоязычников поклонения богам ради их прославления. Ищите идеологического оправдания гордыни и культа разврата и насилия. Здесь корни нео-язычества. Папа Иван-Павел Второй так и называл это все “культурой смерти”.

Читать далее “Наша эпоха – порнографическая…”