Святые

Святые — это люди, которые всю свою жизнь посвятили Богу и во всем следовали Его заповедям. Ради того, чтобы творить волю Божию и добрые дела они забывали о себе. Святые не боялись открывать свою любовь к Богу, даже если заведомо знали, что это может привести их к гибели. Одни святые были знаменитыми миссионерами и несли свет Евангелия людям, не ведающим о Боге. Иные проповедывали о Господе на родине, у себя дома. Другие посвятили всю свою жизнь помощи бедным, тем, кто несчастлив, кто томится в заточении или прикован к постели. А были среди них и отшельники, возносившие к Богу молитвы за весь мир.
Кем бы ни были и что бы ни делали эти люди — апостолы и евангелисты, простые монахи и отшельники, мудрые цари и правители, жившие в послушании у Бога, благочестивые епископы и священники, миссионеры и учителя, никому не известные праведники, мужественные исповедники и мученики — все они показывают нам подлинные плоды Святого Духа: любовь, радость, мир, терпение, кротость (Гал. 5:22-23). Всей своей жизнью они свидетельствуют они о Господе, о Его любви к людям. Всех нас Господь призывает к святости.

 

Пособие по катехизации для детей младшего школьного возраста.
С.-Петербургское христианское просветительское общество «Кредо»
2000

10 декабря — день иконы Божией Матери, именуемой «Зна́мение»

ЗНАМЕНИЕ

Трагедия 12-го века:
Междоусобиц княжьих тяжкий крест.
По всей Руси тогда для человека
Не находилось беспечальных мест.

Свет солнечный порой казался мглою.
И, ожидая бед со всех сторон,
Над нашей древнерусскою землею
Стоял годами непрерывный стон.

Лишь Новгород – великий и торговый,
Своим богатством знаменитый град,
Жил в это время за стеной суровой
Сам по себе. Чему был горд и рад.

И вот однажды, в редкий час затиший,
Собравшись, словно старые друзья,
На одинокий город стаей вышли
Военным шагом многие князья.

Они смеялись: «Горе побежденным!»,
Деля уже добычу меж собой.
А новгородцы с видом обреченным
Готовились принять последний бой.

На площади, оглохнувшей от крика,
С оружием стояли стар и млад,
И поклялись от мала до велика
Сражаться насмерть за родимый град!

Затем смирил извечную гордыню,
Покаялся и, как на крестный ход,
Пошел на стены, взяв свою святыню —
Икону Богородицы – народ.

А там князья наверх спешили сами,
Закрыли солнце тучи вражьих стрел…
И хоть бы кто, не сердцем, так глазами
При виде Богородицы прозрел!

И тут средь свиста, воплей, лязга, стука
По всей стене пронесся общий крик, —
Одна стрела из суздальского лука
Вонзилась, трепеща, в священный лик.

Что было дальше – тоном убежденным
Гласит преданье, не скрывая страх:
Икона повернулась к осажденным,
И слезы показались на глазах…

Объял великий ужас княжьи рати,
На них, как будто опустилась ночь,
И все они – в леса, болота, гати
Давя друг друга, устремились прочь!

А новгородцы снова крестным ходом
С иконою спускались со стены,
Не ведая, что вопреки невзгодам,
Она святыней станет всей страны!

Евгений Санин

Собери картинку

Собери картинку из кусочков.

Собрать картинку можно перетащив на желтое поле и совместив кусочки, находящиеся ниже на зеленом поле.

6 декабря — день благоверного великого князя Александра Невского

О том, как Александр ходил в Орду, а Батый ему подивился, и честь большую воздал.

В том же году нечестивый царь Батый узнал о Богом хранимом великом князе Александре, о его благородном мужестве, и неодолимой храбрости, и над всеми противниками многих и славных победах.

И послал Батый к князю Александру послов своих со словами: «Среди русских правителей самый знаменитый, о князь Александр, знаю, что известно тебе то, что мне покорил Бог многие народы, и все подчиняются власти моей; и из всех один ты не желаешь покориться силе моей. Смотри же, если думаешь сохранить землю свою невредимой, то постарайся немедленно прийти ко мне, и увидишь честь и славу царствия моего, себе же и земле своей пользу получишь». Богом умудренный же великий князь Александр рассудил, как святой отец его Ярослав, который не заботился о временном царстве, но пошел в Орду, и там отдал жизнь свою за благочестие и за всех людей своих, и за это получил себе Небесное Царствие. И так блаженный Александр, повторяя благую ревность благочестивого своего отца, решил идти в Орду для спасения христиан.

И взял благословение у епископа Кирилла, и устремился в путь.

И пришел Александр к царю Батыю, и везде благодать Божья освещала его. Царь же Батый увидел его и удивился, и сказал вельможам своим: «Правду сообщили мне, что нет подобного этому князю», и с большим почетом принимал его, и наделил его. Так Бог выделяет избранников своих, что и нечестивым вкладывает в ум, чтобы они уважали и почитали их.

Лицевой летописный свод XVI века
http://oldpspb.ru/faksimilnye-izdaniya/

 

Святой Александр Невский

Ночь на дворе и мороз.
Месяц – два радужных светлых венца вкруг него,
По небу словно идет торжество,
В келье ж игуменской зрелище скорби и слез.
Тихо лампада пред образом Спаса горит,
Тихо игумен пред ним на молитве стоит,
Тихо бояре стоят по углам,
Тих и недвижим лежит головой к образам
Князь Александр, черною схимой покрыт…
Страшного часа все ждут: нет надежды, уж нет!
Слышится в келье порой лишь болящего бред.
Тихо лампада пред образом Спаса горит…
Князь неподвижно во тьму, в беспредельность глядит…
Сон ли проходит пред ним иль видений таинственных цепь,
Видит он – степь, беспредельная, бурая степь…
Войлок разостлан на выжженной солнцем земле.
Видит: отец! смертный пот на челе,
Весь изможден он и бледен, и слаб…
Шел из Орды он, как данник и раб.
В сердце, знать, сил не хватило обиду стерпеть…
И простонал Александр: «Так и мне умереть».
Тихо лампада пред образом Спаса горит…
Князь неподвижно во тьму, в беспредельность глядит…
Видит: шатер, дорогой златотканый шатер,
Трон золотой на пурпурный поставлен ковер,
Хан восседает средь тысячи мурз и князей,
Князь Михаил перед ставкой стоит у дверей…
Подняты копья над княжеской светлой главой,
Молят бояре горячей мольбой.
«Не поклонюсь истуканам вовек», – он твердит.
Миг – и повержен во прах он лежит…
Топчут ногами и копьями колют его,
Хан изумленный глядит из шатра своего.
Тихо лампада пред образом Спаса горит…
Князь неподвижно во тьму, в беспредельность глядит…
Снится ему Ярославов в Новгороде двор,
В шумной толпе и мятеж, и раздор,
Все собралися гонцы и шумят.
«Все постоим за святую Софию, – вопят, –
Дань ей несут от Угорской земли до Ганзы…
Немцам и шведам страшней нет грозы!
Сам ты водил нас, и Бюргер твое
Помнит досель на лице, чай, копье!
Злата и серебра горы у нас в погребах,
Нам ли валяться у хана в ногах!
Бей их, руби их, баскаков, поганых татар!»
И разлилася река, взволновался пожар…
Князь приподнялся на ложе своем,
Очи сверкнули огнем,
Грозно сверкнули всем гневом высокой души,
Крикнул: «Эй вы, торгаши!
Бог на всю землю послал злую мзду!
Вы ли одни не хотите Его покориться суду!
Ломятся тьмами ордынцы на Русь – я себя не щажу –
Я лишь один на плечах их держу…
Бремя нести – так всем миром нести,
Дружно, что бор вековой, подыматься, расти!
Веруя в чаянье лучших времен –
Все лишь в конце претерпевый – спасен!»
Тихо лампада пред образом Спаса горит…
Князь неподвижно во тьму, в беспредельность глядит…
Там, где завеса раздвинулась вдруг перед ним,
Видит он: словно облитый лучом золотым
Берег Невы, где разил он врага…
Вдруг возникает там город, народом кишат берега,
Флагами веют цветными кругом корабли,
Гром раздается; корабль показался вдали,
Правит им кормчий с открытым высоким челом.
Кормчего все называют царем.
Гроб с корабля подымают, ко храму несут,
Звон раздается, священные песни поют.
Крышку открыли… Царь что-то толпе говорит,

Следом все люди идут приложиться к мощам,
Во гробе ж, князь видит, – он сам…
Тихо лампада пред образом Спаса горит…
Князь неподвижно лежит…
Словно как свет над его просиял головой,
Чудной лицо озарилось красой.
Тихо игумен к нему подошел и дрожащей рукой
Сердце ощупал его и чело
И, зарыдав, возгласил: «Наше солнце зашло!»

А. Майков 1875

 

 

 

 

 

Михаил Шулин,

редактор газеты «Вестник Александро -Невской лавры»

 

Три России?

В последние два десятилетия жанр альтернативной истории все больше набирает силу как в  художественной – в первую очередь, конечно, – так и в публицистической литературе. Причин этому много: двадцатый век был богат на события, в нем была масса поворотных точек, и всякому человеку, кому небезразлична судьба Родины, интересно рассуждать, «что было бы, если бы». Некоторые заглядывают и дальше, придавая этому характер «научных» открытий, объединяя страны и народы в неведомые конгломераты, «реформируя» язык и совершая невиданные прорывы в области, доселе ученым недоступные. К сожалению, подобные теории, например, на Украине высмеиваются нашим читательским сообществом, но принимаются рядом мыслящих – казалось бы – людей, если это касается России (или Русь-Орды, или подобных псевдоисторических измышлений). Главное, чтобы при написании «истории» был взят мысленный реванш: за иго, за ошибки монархии, за революционный угар, за горькие потери Великой Отечественной…

С другой стороны, налицо почти государственная тенденция осуждать все пройденное, сюда же примыкает давно нам известная теория западников осуждать нашу «азиатчину» и «отсталость», на которые валят все беды, случившиеся попущением Божиим с нашей Отчизной. Следующим шагом в данном направлении является тезис о том, что, если бы мы знали, что такое демократия, все было бы иначе, но где бы нам это знать (с нашей-то азиатчиной!), потому мы так плохо и живем.

Не вдаваясь в споры с любой из сторон, хотелось бы поддаться очарованию альтернативной истории и, предположив, «что было бы, если бы», поразмышлять, насколько «незнакомо» нам народоправство и какой могла бы быть иная Русь, Русь не только московская. Очевидно, что в судьбе любой нации и страны есть ряд точек бифуркации, и изменение вектора в такой момент направляет колесо истории по определенному пути. Попытаемся рассмотреть ряд подобных точек и представить дальнейшие вероятные сценарии развития событий. Хочется сразу оговориться, что данная статья не является историческим исследованием, a, скорее, приглашением к дискуссии для широкого круга неравнодушных к России людей, попыткой осветить вопрос с иной точки зрения.

Думается, что одним из переломных моментов для формирования Руси, a значит, в какой-то мере и современной России, стал ряд событий XIV века. К началу его для православного русскоязычного населения сложился ряд центров объединения, из которых мы выделим три основных – Москву, Новгород и Великое княжество Литовское. Все центры обладали значительным влиянием, в них численно доминировало русское население, каждый был центром православия во главе с митрополитом[1] или (в случае Новгорода) епископом, который, впрочем, был выборным и автоматически утверждался русским митрополитом.

В эпохальной Куликовской битве литовско-русские войска оказались в обоих лагерях, новгородцы участвовали на стороне Москвы, но незначительными силами. Представляется, что это косвенно указывает на независимость трех основных русских центров друг от друга, хотя связь между ними и предпринимаемой ими политикой очевидна. Великое княжество Литовское в описываемый период было одним из сильнейших государств Европы, русская знать играла там ведущую роль, князья-литовцы женились на русских княжнах. Ведущие позиции в религиозной сфере до определенного момента занимало православие, и по сю пору это так во многих областях, некогда принадлежавших Великому княжеству Литовскому. Почти весь XIV век это государство шло вровень с Москвой в деле сохранения древнерусского наследия и укрепления русского влияния, ведущим языком государства был вариант русского того времени – даже третий статут Великого княжества Литовского, изданный в конце XVI века, написан на западнорусском языке. Хочется особо отметить, что это отдельный язык – иначе не понадобились бы его переводы на польский, выполненные несколько позднее.

К концу XIV века существовал проект династического объединения двух православных княжеств – литовского и русского – с признанием православия государственной религией новой страны, который так и не были реализован. Дмитрий Иванович Московский согласился на выплату дани Орде с подвластных земель в повышенном размере и отправил в Орду старшего сына Василия в качестве заложника. Возможно, поэтому правящие круги Литвы, образно говоря, обернулись на Запад, и была заключена Кревская уния – династический союз с Польшей. В перспективе это привело не только к борьбе между двумя славянскими народами – польским и русским, но и к борьбе православия и католичества на бывших землях Великого княжества Литовского, к конкуренции, a не взаимодействию славянских культур. Литовская знать утратила свое влияние, фактически превратившись в провинциальную польскую шляхту. Вместе с тем, центр собирания русских земель Литвой – ставшей фактически Русью – перестал существовать.

Другим центром, который мог взять на себя задачу собирания русских земель, мог, на наш взгляд, стать Великий Новгород. В этом государстве тысячелетие назад были реализованы идеи демократии (в отсутствии которой даже современную Россию упрекают либеральные круги нашего общества), установлены широкие международные связи, твердая валюта, признаваемая не только на Руси, но и за рубежом. Далеко отстоящий от Киева Новгород издревле проводил самостоятельную политику, сообразуемую не с желаниями центральной власти, a с собственными геополитическими реалиями. Тут и близость Запада – варягов, затем германских орденов, – и наличие множества неславянских народов окрест, и огромная территория, ведь по площади Господин Великий Новгород мог соперничать с сильнейшими европейскими королевствами. Именно новгородцы первыми достигли Северного Ледовитого океана и узнали Урал-камень, Новгород торговал с крупнейшим европейским торговым объединением – Ганзейским союзом, имел давние и прочные торговые связи с Византией и Востоком. Например, в 1326 году в Новгороде епископом Моисеем, посадником Олфромеем и тысяцким Остафием была подписана Разграничительная (Рунная) грамота о сферах влияния на Кольском полуострове с послом короля Норвегии, Швеции и Готов Магнуса VII. К Новгороду не подступали монголы, a горделивые западные рыцари были отброшены святым благоверным князем Александром Невским. Местная денежная единица – новгородка – даже в XVI веке, уже после потери Новгородом независимости, ценилась в две московки, говоря современным языком, шла по курсу 1:2. В Новгороде князь исполнял военные и судебно-полицейские функции, причем последние – в ограниченном масштабе; финансы, внешнюю политику и прочие важнейшие направления государственной деятельности контролировало вече – народный собор. Эффективно было построено и административное деление на пятины – области, с широкими полномочиями и своим начальником для каждой. Господин Великий Новгород не ломал шапку ни перед кем, делая исключение лишь для Золотой Орды, и то не холопствуя, но выступая вассалом, ведущим собственную внутреннюю и внешнюю политику. Свобода горожан-граждан и их объединений была подобна той, что регламентировалась Магдебургским правом, возникшим в XII веке. Отличием является, пожалуй, то, что если в западной традиции было принято прописывать каждый законодательный момент, то у русских это было излишним – ведь правда Божия превыше всего, и для христианина тех времен она определяла правду человеческую, делая ненужными лишние письменные установления.

Древненовгородский диалект, по мнению академика А.А. Зализняка, обладал рядом специфических черт, позволяющих классифицировать его как обособленное лингвистическое явление, подобное московскому говору, сформировавшему койне – основу современного русского литературного языка.

Еще раз возвращаясь к вопросу о мнимом отсутствии у нашего народа демократических начал, хочется обратить внимание читателя на само название – Господин Великий Новгород. Господин не князь, не правитель, a сам город – то есть жители, новгородцы. Именно они решают судьбу своей земли. Это ли не народоправство?

Конец этому государственному объединению положило дальнейшее усиление Москвы, но представляется, что дело не только и не столько в этом. Ответ кроется в демографической плоскости. С 1417 по 1422 годы Великий Новгород охватывает ряд эпидемий, которые усиливаются общим неурожаем. «…Мор бысть страшен зело на люди в Великом Новегороде … и многа села пусты бяху и во градах и в посадех и едва человек или детище живо обреташеся»,– повествует летописец. После голода, моровых поветрий и внутренних усобиц население всей Новгородской земли было многим меньшим, чем население собственно Московского княжества без подчиненных ему территорий. Кроме того, даже в последней битве за независимость, произошедшей на реке Шелони в 1471 году новгородцы пытались обойтись собственными силами, тогда как москвичи послали в бой татарскую конницу, привычную Москве, и неоднократно зарекомендовавшую себя с лучшей стороны в междоусобных конфликтах. Итогом явились казнь идеолога новгородской вольности Дмитрия Борецкого и потеря республикой независимости. Голос Господина Великого Новгорода – вечевой колокол – был увезен в Москву. Республика вошла в состав Московского государства, прекратив тем самым свое существование.

С некоторой долей вероятности можно предположить, что, не будь давление Московского государства столь сильным, могло бы образоваться три центра русской государственности – демократический новгородский, московский и литовский. Причем литовский центр был уже фактически русским, мог бы закрепить это, не прими правящие круги католичество. Таким образом, могло образоваться как минимум три независимых, с точки зрения государственной, русских центра, русских государства, при этом объединенные языком, Православной верой, общими корнями и династическим родством. Нет сомнения в том, что дальнейшая судьба их была бы неотделима друг от друга. Возможно, их можно было бы сравнить с Пруссией, Австрией и Швейцарией, или с государствами средневековой Скандинавии. С другой стороны, такой конгломерат сильных славянских государств мог бы, в перспективе (именно благодаря своей многоукладности), стать основой Славии, о которой мечтали славянские философы XIX века.

[1] Митрополия в 1325 году была перенесена из Киева в Москву, a в Литве образовалась своя кафедра, занимавшаяся, впрочем, нерегулярно.

4 декабря праздник — Введение во храм Пресвятой Богородицы

Господь благословил Иоакима и Анну ребенком и они обещали посвятить его Богу. Когда Пресвятой Деве Марии исполнилось три года, Ее привели в Храм. Отроковицы со свечами в руках встретили Ее и проводили во внутренний двор Храма, где их приветствовал первосвященник Захария.

В Иерусалимском Храме находился ковчег Завета, который Моисей и его народ сорок лет носили по пустыне. В ковчеге лежали скрижали, содержавшие Закон Божий — десять заповедей, данных Богом Своему народу. Ковчег пребывал в самом священном месте Храма — во Святая Святых. Только сам первосвященник однажды в год мог входить туда, чтобы принести жертву за себя и грехи народа. Но в тот день произошло чудо! Маленькая девочка вдруг сама взошла по высоким ступеням ко Святая Святых. Никто не осмелился остановить ее, все застыли охваченные ужасом. Но Господь принял Марию, и увидели люди, что за этим скрывается особый промысел Божий о ней. Мария осталась жить с отроковицами в доме при Храме, изучала Священное Писание, трудилась и молилась, пока не исполнились пути промысла Божия о ней. В праздничных песнопениях мы восхваляем Саму Пресвятую Деву как «Пречистый Храм Спасов», ибо Господа нашего Иисуса Христа, Сына Божия, носила она во чреве.

Пособие по катехизации для детей младшего школьного возраста.
С.-Петербургское христианское просветительское общество «Кредо»
2000