Капитолина Зайцева

Вспоминается мне встреча с одной бывшей советской учительницей… Не сдерживая своих слез и горько каясь, она рассказала мне, как совместно со всем преподавательским коллективом школы она мучила верующую девушку тринадцати лет. Мне запомнилось даже имя этой девушки: Капитолина Зайцева.

…Это были 1930-е годы на Украине. Зайцева по праздникам ходила в церковь. Советская же школа хотела (как и сейчас хочет) всячески отвлечь детей от Церкви. Капитолину Зайцеву вызывали на объяснения, укоряли, понуждали ее отстать от Церкви, бранили, оскорбляли и наказывали. Но ничто не помогало. Вызвали родителей. Те ссылались на собственное желание девушки. Наконец над Зайцевой устроили школьный суд. На суде этом тринадцатилетняя Капитолина держалась, по словам учительницы, исключительно хорошо: честно, твердо, необычайно мужественно. Против нее были все педагоги школы Девушка совсем их не боялась, защищая перед ними свое право на веру в Бога, на молитву, на любовь к Церкви. И как мне рассказала учительница, у нее было тогда ощущение, что не они, педагоги, судят ученицу Капитолину Зайцеву, а она их всех судит. Капитолина стояла перед ними, как некий образ невинного Страдальца за грехи мира, Господа Иисуса Христа, «как агнец посреди волков». Нравственная ее правда жгла души педагогов, ее судивших. Зайцева заявила им открыто и решительно, что никакие советские школы веры в Бога от нее не отнимут.

Конечно, Зайцеву засудили и изгнали из школы. Но суд этот остался глубокой незаживающей раной в душе учительницы, которая мне это рассказывала. Подвиг ученицы Зайцевой укрепил слабую веру и в ней самой. Она горько осознала свое собственное малодушие, свое боязливое молчание на этом суде. И, очутившись во время последней войны вне границ Советского Союза, она выплакала этот свой грех пред Крестом и Евангелием, пред Самим Христом Спасителем, пред Божией Правдой, которую она малодушно предала, участвуя в осуждении этой мужественной, благородной девушки, свято исповедавшей свою веру.

Архиепископ Иоанн (Шаховский) (1902-1989)
«Ценность и личность». Издательство Белорусского Экзархата
Московского Патриархата, 2011

Похоже на то, что в России предотвращён государственный переворот

К читателю 

            Размышляя над мировыми тенденциями последних десятилетий, невольно обращаешься к памяти о глубоких футурологических антиутопиях ХХ века. Замятин, Оруэлл, Хаксли создавали в воображении яркие картины гипотетического будущего, но никакая творческая фантазия не способна смоделировать предмет исследования, не располагая полным набором потенциального фактологического инструментария. Формирующаяся реальность всегда отличается от прогнозов, потому что «человек предполагает, а Бог располагает». И еще потому, что история нас ничему не учит. Вернее – мы упорно не хотим учиться у истории, не учим уроков, и не слушаем Учителя. Мы – вечные двоечники и второгодники.

            Думать напряжно и утомительно.

            Учиться скучно и однообразно.

            Приятнее просвещаться развлекаясь, и развлекаться просвещаясь.

            Есть Учителя, и есть Просветители. Учителя читают лекции, заставляют читать книги и учить таблицу умножения, дают домашние задания. Просветители показывают фильмы и комиксы, «убивают» экзамены и дарят калькуляторы. На смену скучному и трудоемкому старому миру спешит «дивный новый мир».

            Нас пугает мир Оруэлла.

            Нас настораживает мир Хаксли.

            Поскольку Просветитель ни к чему не принуждает прямо, он конструирует для нас свой мир. Он делает нам предложение, от которого мы не в силах отказаться.

            Короновирус – тест для всего человечества на беременность идеями Просветителя, точно такой же, как 11 сентября было тестом для англосаксонского мира.

            Пока что на дронах, отслеживающих одиноких нарушителей самоизоляции не установлены пулеметы для их отстрела.

            Пока что при отсутствии QR кода турникеты не бьют током.

            Этого и не потребуется. И не потому, что не гуманно. А потому, что мы не герои. Мы добровольно примем все коды дивного нового мира, половину из которых уже приняли с благодарностью за иллюзорное и лукавое удобство. Подобно китайцам, нас промаркируют по цветам вирусной лояльности, просканируют наш «социальный рейтинг», соберут биометрию (а то и – генометрию), и добровольно провакцинируют новоразработанной сомой.

            Все это уже на пороге нашего дома. Но пока порог еще не перейден, мы предлагаем Вашему вниманию новую рубрику «Хроники нового мира».

         Она для тех, кто еще читает книги, вместо комиксов, и помнит таблицу умножения.

«Думайте сами, решайте сами…» 

 

Георгий Ермолов
редактор

Источник: БИЗНЕС Online

 

Виталий Аверьянов — известный российский консервативный философ и писатель, один из главных учредителей, заместитель председателя «Изборского клуба». Автор концепции динамического консерватизма — о цивилизационном развитии на основе творческого осмысления Традиции. Был автором-составителем ряда масштабных коллективных трудов, таких как «Русская доктрина» (2005), «Мы верим в Россию» (2010), «Артель и артельный человек» (2014), «Доктрина Русского мира» (2016). В этом году при поддержке «Изборского клуба» вышла продолжающая данную идейную традицию работа «Русский Ковчег» (2020), в которой авторы описывают кризис мирового развития, противостояние цивилизационных моделей и особую роль России в сохранении баланса в мире и права цивилизаций на идейный суверенитет.

 

 

 

 

ПОХОЖЕ НА ТО, ЧТО В РОССИИ ПРЕДОТВРАЩЁН ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТ

 

— Виталий Владимирович, прежде чем говорить о нынешнем «коронавирусном» кризисе, давайте о том, с чем Россия в него вошла. Почему вы считаете, что перемены, объявленные президентом РФ Владимиром Путиным 15 января, — это симптом раскола и борьбы в верхних слоях российской элиты, чуть ли не попытки госпереворота? И почему это произошло сейчас, не раньше и не позже?

— Изменения носят скачкообразный характер, что совершенно не в духе Путина. Владимир Владимирович — эволюционный политик, не склонный к резкому нарушению баланса сил. Мое мнение таково: в декабре президент получил окончательные доказательства заговора, которые плели против него главы ряда олигархических кланов и высокопоставленные функционеры, в том числе и члены медведевского правительства. О том же косвенно свидетельствует и инцидент на Лубянке 19 декабря, который можно истолковать как «чёрную метку», отправленную Путину закулисными противниками. В данном инциденте с несколькими человеческими жертвами обнажился раскол элит. Когда последние раскалываются, в это втягиваются и спецслужбы…

Читать далее «Похоже на то, что в России предотвращён государственный переворот»

22 мая — день Перенесение мощей святителя и чудотворца Николая из Мир Ликийских в Бар

СВЯТИТЕЛЮ НИКОЛАЮ

Никола — ты самый любимый
Надежный и верный святой,
Известнейший, самый просимый
У тех, кто приходит с бедой.

О сколько от бед и напастей
Спасенных твоею рукой!
Какая удача и счастье,
Что скорый помощник такой

Есть только у нас Святителем
У верующих христиан,
За веру в Христа-Спасителя,
Никола нам Господом дан.

 

Лазаревич Лилия Игнатьевна, 2005

 

Пасха

Из воспоминаний детства и отрочества
архимандрита Сергия (Бирюкова)

Не могу теперь не вспомнить про единственную в моей жизни Пасхальную неделю, случившуюся в это семейное время.

С большим нетерпением ждал я этот праздник, и тихо поигрывая в кухне, спрашивал у Таисии:

– Таиса, Таиса, скоро мы будем молочко  есть?

– Послезавтра, душечка, послезавтра. Молочко теперь у церкви на крестике висит, – отвечала, склонив голову, Таисия.

Не долго думая, я резво выбежал во двор, чтобы посмотреть, как это молоко на кресте повесили. Но там ничего не было. Крест без всяких привесов горел как свеча под лучами весеннего солнца.

Наконец наступило давно ожидаемое «послезавтра», то есть Светлое Христово Воскресенье. В это величественное утро я крепко спал, но мамаша стала тихо будить меня, говоря:

– Вставая, Вася, скоро обедня отойдет. Христос воскресе!

Я точно на крыльях поспешно побежал в зал взглянуть на церковь – и что же? Глазам моим представилась восхитительная картина: окна у церкви, которые я всегда привык видеть черными, теперь были совершенно огненными.

В доме никого не было. Одна только мамаша ходила по комнатам, а я безотрывно смотрел на церковь. Но смотреть пришлось недолго. Вскоре раздался всегда увеселяющий меня трезвон, и в дом толпой вошли дети, за ними дедушка с бабушкой и отец, в руках его был большой узел с пасхой. Мы дружно стали разговляться.

После обеда, ни на шаг не отступая от Семы, я отправился с ним на колокольню. Вид с колокольни невыразимый: сказочно-игрушечные домики, малюсенькие человечки, широко разлившийся Дон, властно подступавший к самой станице. Близко к колоколам я не подходил: одаренный от природы слишком чувствительным слухом, я не мог переносить колокольного звона, который почти ни на минуту не прекращался.

Архимандрит Сергий (Бирюков), 1862-1943
Духовник Александро-Невской Лавры.

«Духовный собеседник», 2002

Что означает быть настоящим мужчиной?

Однажды французского актера Лино Вентуру спросили, что означает для него быть настоящим мужчиной. Вот как он ответил:

— Это значит действовать так, чтобы умирая, не бояться загробной жизни… Словом, быть уверенным, что, когда наступит судный день, дорога тебя ждет только в рай.

 

 

 

 

Лино Вентура, 1919-1987

Власть и народ: кто кому должен?

 

 

 

 

иерей Сергий Чечаничев

 

 

ВЛАСТЬ И НАРОД: КТО КОМУ ДОЛЖЕН?

 

В народе сложилось устойчивое мнение, что это только власть должна народу, а народ никому и ничего не должен. Ни власти, ни Богу и даже ни себе самому.

Насколько такое «народное» мнение объективно?

С властью — всё понятно. Она всегда во все времена и при различных социальных устройствах подвергалась критике со стороны народа. И тому были и есть основания.

Искушение человека бременем власти, весьма тяжело преодолимо и может губительно сказываться на душе человека. Как говорится: «Хочешь узнать человека – дай ему власть».

Но поговорим о народе. Это наиболее опасная тема, поскольку, как только начинаешь выставлять какие-либо претензии по отношению к народу, к обществу, так моментально становишься мишенью для СМИ — и либеральных, и радикальных, которые на своих страницах или в эфирах язвительно и громко начинают вопрошать: «А-а-а опять у вас народ виноват?» «Опять у вас народ неправильный или не тот?!»

Читать далее «Власть и народ: кто кому должен?»

Парламентаризм – реальность или фарс, который хуже трагедии?

ПАРЛАМЕНТАРИЗМ – РЕАЛЬНОСТЬ ИЛИ ФАРС, КОТОРЫЙ ХУЖЕ ТРАГЕДИИ?

 

В понедельник, 27 апреля, в России отмечался День российского парламентаризма. Праздник был установлен федеральным законом, подписанным Президентом 27 июня 2012 года. В этот день (по старому стилю) в 1906 году начала работу Государственная Дума Российской Империи — первый в истории страны демократический институт.

Руководитель фракции «Единая Россия» в Госдуме Сергей Неверов заявил, что от ежедневного труда парламентариев, чуткого отношения к нуждам людей, способности оперативно и качественно на законодательном уровне реагировать на меняющуюся обстановку, решать проблемы граждан зависит жизнь общества в целом, сообщает «Парламентская газета». Он отметил, что сегодня депутаты законодательных и представительных органов всех уровней вносят значительный вклад в развитие парламентаризма. «От вашего ежедневного труда, чуткого отношения к нуждам людей, способности оперативно и качественно на законодательном уровне реагировать на меняющуюся обстановку, решать проблемы граждан зависит жизнь общества в целом», — сказал Неверов.

Парламентарий напомнил, что в этот день в 1906 году начала свою работу Первая Государственная Дума. «За более чем столетнюю историю отечественный парламентаризм преодолел многие кризисы и потрясения, выпавшие на долю нашей Родины, и доказал, что представительная власть, опирающаяся на общество и интересы граждан, играет важнейшую роль в развитии страны», — отметил глава фракции. Сергей Неверов пожелал депутатам всех уровней в этот праздничный день «крепкого здоровья, счастья и успехов в вашей нелёгкой, но очень важной и нужной работе».

Ранее член Комитета Госдумы по образованию и науке Владимир Кононов в своём поздравлении отметил, что парламент — это зеркало, в котором отражается будущее.

О парламентаризме в России рассуждает бывший член Совета Федерации РФ, доктор философских наук, профессор МГУ, заместитель председателя Научного совета по изучению и охране культурного и природного наследия при Президиуме РАН Валерий Николаевич Расторгуев:

«Речь надо вести не только о принципах парламентаризма (эта тема слишком обширна и абстрактна), а о многопартийной системе. Парламентаризм существовал и в Советском Союзе в условиях так называемой однопартийной системы. Так называемой – поскольку любая партия возможна, когда есть, как минимум, двое игроков. Но и в этой системе можно обнаружить свои плюсы: в советские времена парламентаризм выполнял чрезвычайно важную функцию – он на самом деле служил зеркалом общества, гарантировал представительство  в структурах власти людей из народа, притом далеко не худших. Была практика квотирования по профессиям, которые должны быть полноценно представлены в парламенте, по возрастным и социальным группам, а также по регионам  по и этническим группам, что впоследствии частично было заимствовано и западными демократиями. Например, представительство женщин в парламенте – это чрезвычайно важная веха в становлении самой идеи парламентаризма, которая  впервые стала реальностью в нашей стране. Теперь женщины доминируют в парламентах других стран. Подобная практика во многих странах была введена благодаря принципу квотирования. То, что прежде считалось непарламентским – стало парламентской нормой и сделало парламенты мира более похожими не на сословные представительства, а на действительно демократические органы. А то, что прежде именовалось парламентаризмом, сегодня воспринимается как нарушение самой идеи парламентаризма.

Читать далее «Парламентаризм – реальность или фарс, который хуже трагедии?»

РАДОСТЬ ПОБЕДЫ

Как долго и после Победы
Не могла я забыть и изжить
Весь ужас войны, её беды,
Что в детстве пришлось пережить.

Когда самолёт услышу,
Хотелось бежать во всю прыть
И спрятаться где-нибудь в нишу,
Хотя он не будет бомбить:

Ведь красные звёзды на крыльях
Видны вместо чёрных крестов.
Уже не летят эскадрильи
Фашистов — убийц и врагов.

И память о том, что изведал
В войне, до сих пор не молчит,
Но радость от криков «Победа!»
Там тоже, ликуя, звучит.

Та радость все страхи, потери
Войны пережить помогла,
А также окрепшую веру
В народ наш великий дала.

Лазаревич Лилия Игнатьевна

Молитва на войне

Сотни снарядов и мин, со свистом и воем вспарывая горячий воздух, летели из-за высот, рвались возле окопов, вздымая брызжущие осколками черные фонтаны земли и дыма, вдоль и поперек перепахивая и без того сплошь усеянную воронками, извилистую линию обороны. Разрывы следовали один за другим с непостижимой быстротой, а когда сливались, над дрожавшей от обстрела землей вставал протяжный, тяжко колеблющийся, всеподавляющий гул.

Давно уже не был Звягинцев под таким сосредоточенным и плотным огнем, давно не испытывал столь отчаянного, тупо сверлящего сердце страха… Так часто и густо ложились поблизости мины и снаряды, такой неумолчный и все нарастающий бушевал вокруг грохот, что Звягинцев, вначале кое-как крепившийся, под конец утратил и редко покидавшее его мужество, и надежду уцелеть в этом аду…

Бессонные ночи, предельная усталость и напряжение шестичасового боя, очевидно, сделали свое дело, и когда слева неподалеку от окопа разорвался крупнокалиберный снаряд, а потом, прорезав шум боя, прозвучал короткий неистовый крик раненого соседа, — внутри у Звягинцева вдруг словно что-то надломилось. Он резко вздрогнул, прижался к передней стенке окопа грудью, плечами, всем своим крупным телом и, сжав кулаки так, что онемели кончики пальцев, широко раскрыл глаза. Ему казалось, что от громовых ударов вся земля под ним ходит ходуном и колотится, будто в лихорадке, и он, сам охваченный безудержной дрожью, все плотнее прижимался к такой же дрожавшей от разрывов земле, ища и не находя у нее защиты, безнадежно утеряв в эти минуты былую уверенность в том, что уж кого-кого, а его, Ивана Звягинцева, родная земля непременно укроет и оборонит от смерти.

Только на миг мелькнула у него четко оформившаяся мысль: «Надо бы окоп поглубже отрыть…» — а потом уже не было ни связных мыслей, ни чувств, ничего, кроме жадно сосавшего сердце страха. Мокрый от пота, оглохший от свирепого грохота, Звягинцев закрыл глаза, безвольно уронил между колен большие руки, опустил низко голову и, с трудом проглотив слюну, ставшую почему-то горькой, как желчь, беззвучно шевеля побелевшими губами, начал молиться.

В далеком детстве, еще когда учился в сельской церковно-приходской школе, по праздникам ходил маленький Ваня Звягинцев с матерью в церковь, наизусть знал всякие молитвы, но с той поры в течение долгих лет никогда никакими просьбами не беспокоил бога, перезабыл все до одной молитвы — и теперь молился на свой лад, коротко и настойчиво шепча одно и то же: «Господи, спаси! Не дай меня в трату, господи!..».

Михаил Шолохов, «Они сражались за родину»
Роман-газета, №1(181) 1959 г.

******

В ту ночь мы лежали на полу. Спать я не хотел, потому что уже давно я жил с мыслью, что если мне закрыть в темноте глаза и забыться, то моя душа вырвется из тела. Это началось уже давно, с той ночи, когда <…> немецкая мина попала в наш блиндаж. Послышалось: чух-чух-чух-чух, потом что-то сверкнуло, точно настежь распахнули леток домны, и рев, сначала белый, потом все краснее, краснее, краснее в стремительном вихре. Я попытался вздохнуть, но дыхания не было, и я почувствовал, что весь вырвался из самого себя и лечу, и лечу, и лечу подхваченный вихрем. Я вылетел быстро, весь как есть, и я знал, что я мертв и что напрасно думают, будто умираешь и все. Потом я поплыл по воздуху, но вместо того, чтобы подвигаться вперед, скользил назад. Я вздохнул и понял, что вернулся в себя. Земля была разворочена, и у самой моей головы лежала расщепленная деревянная балка…

Я старался не думать об этом, но с тех пор по ночам, стоило мне задремать, это каждый раз опять начиналось, и только большим усилием я мог помешать этому. Теперь я почти уверен, что ничего такого не случилось бы, но тогда, в то лето, я не хотел рисковать.

У меня было несколько способов занять свои мысли, когда я лежал без сна. Я представлял себе речку, в которой мальчиком удил форелей, и мысленно проходил ее всю, не пропуская ни одной коряги, ни одного изгиба русла, забрасывая удочку и в глубоких бочагах, и на светлеющих отмелях, и форель иногда ловилась, а иногда срывалась с крючка.

Иногда в одну ночь я проходил с удочкой четыре или пять рек, начиная от самого верховья и подвигаясь вниз по течению. Если я доходил до конца, а времени до утра было еще много, я пускался в обратный путь, вверх по течению, начиная оттуда, где речка впадала в озеро, и старался выловить всю форель, которую упустил, идя вниз по течению. <…>

Но были ночи, когда я не мог думать о ловле форели; и в такие ночи я лежал с открытыми глазами и твердил молитвы, стараясь помолиться за всех тех, кого я когда-либо знал. Это занимало очень много времени, потому что, если припомнить всех, кого когда-либо знал, начиная с самого первого воспоминания в жизни,— а для меня это был чердак дома, в котором я родился, и свадебный пирог моих родителей, подвешенный в жестянке к стропилам. <…> Если начинать с таких ранних воспоминаний, то людей вспоминается очень много. Если за всех помолиться, прочитав за каждого «Отче наш» и «Богородицу», то на это уйдет много времени, и под конец уже рассветет, а тогда можно заснуть, если только находишься в таком месте, где можно спать днем.

В такие ночи я старался припомнить все, что со мной было в жизни, начиная с последних дней перед уходом на войну и возвращаясь мысленно назад от события к событию<…>

Эрнест Хемингуэй «Прощай оружие» 1929,
рассказ «На сон грядущий»
Издательство «Промiнь», 1987

Зарубки на сердце

Недаром говорят, детство самая счастливая пора. Так и есть у большинства людей. Только, чтобы это понять, нужно стать взрослым.

И в школу ходить не хочется, и уроки делать лень, и лета всегда ждать долго приходится, и до кнопки своего этажа в лифте не дотянуться, спать заставляют ложиться рано, зубы чистить — много и хлопот, и расстройств. Когда они маленькие, несерьезные, то из них, как ни странно, потом и складывается Счастливое Детство. Конечно, не только из них…

Другое дело, когда горе отбирает у человека детство! Тогда вместо радостных воспоминаний на сердце остаются шрамы, зарубки, которые не проходят, не излечиваются всю жизнь,

О таком детстве, украденном войной, и рассказывает Виктор Васильев, автор повести «Зарубки на сердце». Он должен был осенью идти в первый класс, но 22 июня началась Великая Отечественная война, бомбежки. От школы остались рутины… От прежней мирной, детской жизни — тоже.

Фашисты заняли многие деревни и города, превратили людей в рабов. На долю маленького Вити и его младшей сестры Тони выпало все, что и взрослым-то пережить сложно: и бомбежки среди ночи, и оккупация, и тяжелое и опасное бегство от войны, и голод, и плен, и лагеря смерти, и рабский труд на фашистов-хозяев, И всегда как ангел-хранитель рядом с детьми была их мама. Она каждый день совершала подвиг, жертвовала собой, чтобы спасти их от смерти.

Предлагаем вашему вниманию фрагмент повести — яркие картины военного детства, как фотографии в альбоме памяти. Только фотографии эти живые и страшные, потому что все здесь сказанное — абсолютная правда.

 В бараке для пленных где они находились всей семьей, началась эпидемия страшной болезни — сыпного тифа. Заболевших увозили в специальный барак, где оставляли умирать без лечения, без еды и питья. Эта же болезнь настигла и Витину маму.

Прошло две недели как ее увезли в тифозный барак.

 

Незаметно и тихо вернулась мама. Целовать нас не стала, только прижала к  себе меня и Тоню да по головке погладила. Слёзы падали нам на волосы,

— Я ведь заблудилась в бараке, едва нашла вас, — говорила они сиплым голосом.

Тетя Сима и бабушка обняли её, но ни о чём не расспрашивали, Видели, что она очень устала, пока шла. Вдруг она встала на колени перед  берёзовой стойкой нар и воскликнула:

— Слава Тебе, Господи! Слава Тебе, Матерь Божия и низкий земной поклон! Я снова увидела своих детушек! — и разрыдалась.

Тётя Сима и бабушка подняли её за руки, уложили на нары прямо в той же одежде, в которой она лежала в сарае и вернулась в барак.

Мама проспала несколько часов до обеда. Мы с Тоней были рядом. Нам всё не верилось, что это — наша мама, что это не сон.

Надо было идти в очередь за баландой. Мама сняла лишнюю одежду и валенки. взяла свою миску и кружку, пошла с нами к раздаче. Хильда признала в ней чужого человека, не хотела давать баланды. Долго пришлось ей растолковывать, что к чему. По её мнению, никто не мог, не имел права выжить после сьпного тифа. Для чего же тогда нужна эпидемия?! Нехотя, но всё же дала маме порцию. Недаром в очереди говорили, что руководство лагеря специально раздувало эпидемию без лекарств, как ещё один способ массового уничтожения славян.

Мама охотно съела свою порцию. Потом села на нары; прислонилась спиной к стойке и стала рассказывать:

— Я была ещё в сознании, когда санитары увозили меня на тележке. Большое счастье, что так тепло одели меня мама и Оля. Тёплые кальсоны брата, ватные штаны, ватная фуфайка и сверх неё зимнее пальто моё с кроличьим воротником, два шерстяных платка и тёплые меховые рукавицы спасли меня. Потому что тифозный барак оказался простым сараем для сена, где дощатые стены имели огромные двери. Сарай промерзал и продувался насквозь, как чистое поле. Больных привозили на верную смерть. А меня спасла Богородица, Матерь Божия. Да, да, не усмехайтесь. Расскажу всё по порядку. Сначала тело моё сотрясал внутренний озноб, и теплая одежда не помогала. В то же время голова горела от температуры. Потом был провал сознания, я ничего не помню. Сколько так продолжалось, что я говорила или кричала в бреду — совершенно не помню. Один санитар говорил, что четырнадцать дней я была без сознания. Но вот, какая-то чёрная ночь. Я лежу в темноте и слышу легкий стук. «Это мне гроб сколачивают», — понимаю я. Вдруг появляется Богородица с ярким нимбом вокруг головы и с нею рядом Спаситель — Иисус Христос. Он молча пихает мне в потайной карман бутылку с соской, а в ней — лекарство.

Бабушка удивилась, дернулась возразить. Но опомнилась, промолчала.

— А Богородица мне говорит, — продолжала мама — «Хватит тебе лежать! Иди в барак и скажи всем больным и здоровым, чтобы шли сюда на встречу, со мной». «Хорошо, хорошо», — отвечаю я, и благодать разливается в моей груди. Я не различаю ни Ее голоса, ни своего, а слышу каким-то чутьём. Спешу в наш третий барак. Кричу, как мне кажется, громко-громко: «Люди! Вас ждет Богородица! Идемте, скорее, к Ней Но люди молчат, не обращают на меня внимания. Я ещё и еще зову их, но никто не откликнулся. В печали я вернулась к Богородице: «Люди словно не слышат меня, никто не пошел со мной», «Это потому, — отвечает Матерь Божия, что ты не святая. Но не печалься теперь Я пойду только к тем кто Меня позовет. А тебе Я дарю иконку, молись на нее».  С той поры я не теряла сознание, пошла на поправку. В потайном кармане пальто действительно оказалось лекарство в бутылке с соской. А в другом кармане я нашла иконку точно такую же, какая у меня была до болезни и оставалась в бараке.

Мама была счастлива и мы были счастливы. Поэтому не стали уточнять происхождение иконки и бутылки с соской.

Виктор Васильев

Альманах «Линтула».
Санкт-Петербург, 2019

С нами такое не пройдёт!

 

 

 

 

ВАЛЕРИЙ ФИЛИМОНОВ

 

 

«С НАМИ ТАКОЕ НЕ ПРОЙДЁТ!»

 

Глобальный ажиотаж вокруг коронавируса, подогреваемый средствами массовой дезинформации (СМД), не утихает ни на минуту. Это — гибридная война с использованием социальных технологий управления массами, о которой говорит депутат Государственной Думы Геннадий Григорьевич Онищенко. Война уже мировая, направленная на переформатирование человечества, подразумевающее кардинальную смену образа жизни, смену образа мышления, смену осознания и ощущения себя самого.

С раннего утра до позднего вечера информационное пространство забито сообщениями на одну и ту же тему. Устрашающие заголовки, зачастую не соответствующие действительности, нагнетают в обществе атмосферу паники и страха. СМД без конца пишут о «высокой смертности от ковид». Появляются всё новые сведения о заболевших и скончавшихся, о симптомах и течении болезни, о необходимости ужесточения карантина и подобные. Идут бесконечные совещания с участием чиновников самого высокого ранга, которые транслируют на всю Россию.

На фоне всего этого полезно увидеть действительное положение вещей, чтобы трезво оценить ситуацию. Начнём с официальной статистики.

Читать далее «С нами такое не пройдёт!»

Весеннее настроение

Сияет нежно поле васильков,
Свистят задорно птичьи трели,
Весна поёт мелодию цветов
Под звуки радостной капели;

Кругом разлита щедро Благодать,
И так легко Творцу молиться, —
Хотелось бы весь мир душой обнять,
С любовью Богу поклониться!

 

 

Ирина С.
24.02.2014

 

Северная столица большая

«Северная столица большая, пришлось три часа ехать по кольцевой дороге»

 

Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий совершил 30 апреля молитвенный объезд города со святынями по случаю морового поветрия, сообщает сайт Санкт-Петербургской митрополии.

Автомобиль с чудотворной иконой Божией Матери «Всех скорбящих Радость» с грошиками из храма Святой Троицы («Кулич и Пасха») и с ковчегом мощей святых из Константино-Еленинского монастыря проехал по КАДу.

В пути священнослужителями были прочитаны акафисты Воскресению Христову, Пресвятой Богородицe, великомученику Пантелеимону, Всем святым, в земле Санкт-Петербургской просиявшим. Также был отслужен молебен о прекращении эпидемии.

«В это трудное время миллионы людей обращаются к Богу, прося помилования, — сказал владыка по завершении молитвенного объезда. — Многие спрашивают: почему столько молитв возносится, а Господь как будто не слышит, и ситуация не меняется? Действительно, бывает, какие-то беды надолго задерживаются. Почему? Мы смотрим на ситуацию с земли, а Господь — с неба. У Бога нет мертвых. Мы-то боимся смерти, а Он — того, что нас ждет вечная смерть. Все беды — для того, чтобы мы покаялись, исправились и попали в места блаженства. Поэтому Господь иногда задерживает исполнение наших просьб».

«Мы сегодня брали с собой икону Божией Матери «Всех скорбящих Радость» из Свято-Троицкого храма «Кулич и Пасха», — продолжил архипастырь. — Она до революции участвовала в крестных ходах при моровых поветриях. Мы уже совершали облет города на вертолете, а теперь объехали его на автомобиле. Северная столица большая, пришлось три часа ехать по кольцевой дороге, чтобы благословить дома, строения, людей. В помощь мы призывали нашу Путеводительницу — Царицу Небесную, чтобы Она, находясь у престола Божия, испросила милости Санкт-Петербургу, прощения грехов его жителям. Молились и всем святым, которые также стоят у престола Господня. Прошу и вас молиться, не унывать и предаваться воле Божией. Будет так, как Господу угодно, а мы должны каяться в грехах».

«Благодарю всех, кто принял участие в объезде, священнослужителей, которые три часа непрестанно пели, желаю болящим скорейшего выздоровления, а остальным — не заразиться. Благодарим врачей, которые трудятся день и ночь. По слову Господа, если мы посетили больного, то посетили Его (Мф. 25:36). Врачи находятся у больных, а на самом деле — у Господа, рядом с Ним совершают тяжелое послушание. Мы молились, чтобы Бог укрепил врачей, и они свой подвиг донесли до конца, как можно больше пользы принесли нуждающимся в выздоровлении. Можно находиться в храме, но молитвы Господь не услышит. Совершать ее надо не просто в храме, а в сердце. Чаще творите в нем Иисусову молитву», — сказал митрополит Варсонофий.

Обращаясь к настоятельнице Константино-Еленинского монастыря игумении Иларионе, правящий архиерей сказал, что на время вредоносного поветрия обитель должна быть закрыта: «Никаких посторонних не впускайте вплоть до нашего распоряжения, по благословению Святейшего Патриарха Кирилла молиться надо в закрытых храмах».