Божий мир. Солнышко.

Подумать только: решительно все, созданное Богом, учит нас правой и правильной вере в Него, преподает нам уроки добра и любви в отношении друг друга. Посмотрите-ка, если можете, на солнышко! Как дивно оно рассказывает о тайне Троицы! Вашим очам открывается солнечный диск. Он порождает лучи яркого света. Эти лучи пронизаны живительным теплом, что исходит от диска и доносится до земли. А вместе — единое солнце, без которого и помыслить нельзя нашего бытия. Таков Единый Бог, дарующий о Себе познание как об Отце, Сыне и Святом Духе.

Солнышко, как оно бескорыстно! Посылает свой свет и на праведных, и на неправедных, всем дарит жизнь, никем не пренебрегает. Солнечные лучи могут скользить и по лужайке, усыпанной цветами, и по болоту, едва прикрытому зеленоватой ряской. Один и тот же луч с нежностью прикасается к девственным лепесткам ландышей, освещает застоявшуюся, побуревшую от гнилушек воду в лесной канаве — и остается всегда чистым, нетленным и светоносным, никогда не оскверняясь, но все собой облагораживая! Таков и Господь наш, посылающий земледельцам дождь, поздний и ранний, повелевающий земле каждый год плодоносить, утешающий всякое живое существо чистотой и прохладой воздуха. Бог никого из созданных Им людей не обделяет Своими милостями, очевидно, с целью утвердить добрых и благих в добре и делах правды, а грешных и порочных самой благостью Своей преклонить к покаянию и исправлению.

Протоиерей Артемий Владимиров
«Учебник жизни»
Издательство «Филарет». 2006

Божий мир. Речка.

Сколько полезных нравственных уроков мы извлечем применительно к себе из изучения явлений Божия мира! Вот уж истинное природоведение! Вглядитесь только в прозрачные воды тихой, неторопливой речушки, что протекает там за рощей, меж зеленых холмов. Останавливается ли она хоть на минуту, с леностью ли и небрежением совершает порученное ей дело? Нет, речушка, реченька устали не знает; даже когда мы спим, она катит свои воды к намеченной цели. Вот такими и мы должны если не быть, то стать: постоянными, исполнительными, скромными тружениками, отличающимися прежде всего целеустремленностью в главном деле нашей жизни — богопознании, или, проще, познании Бога и служении Ему.
А какая вода мягкая, нежная! Никого не обидит, ни с кем грубо не обойдется, но каждого прохладит, освежит, да еще и омоет, очистит… Таково свойство истинной любви, заповеданной нам Христом: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою». Так живи, так действуй, так поступай, чтобы всякий, даже случайно подошедший к тебе человек, перемолвившийся с тобой двумя-тремя словами, отошел просветленный, утешенный, словно сделал глоток свежей, прохладной воды.
Хотите еще один урок? Попробуйте бросить в воду камень — что будет? Раздастся всплеск, камень исчезнет, а по воде пойдут круги — один, второй, третий. Минута — и все пропало. Река как была спокойной, так и осталась, а камня уж и не сыскать. Вспомни это чудное свойство любимой реченьки, когда кто-то бросит в тебя камень — обидное, резкое, злое слово. «…Побеждай зло добром», — учит нас Евангелие. Пусть Сам Христос сделает душу подобной воде: злое слово (оскорбление, напраслина, издевка) вошло в нее и мгновенно потонуло, пропало, исчезло в чистых водах вашего сердца. А вы лишь посмотрите спокойно и кротко на оскорбителя: зачем же произносишь такие жестокие и ложные слова? Умение переносить неприятности, заливать огонь чужой раздражительности водой собственной кротости называется смирением, которое делает своего обладателя разительно похожим на Христа.

Протоиерей Артемий Владимиров
«Учебник жизни»
Издательство «Филарет». 2006

Истории для детей из Египта и с Синайских гор

Написанные отцом Александром со святой горы Афон.

 

МОЙ ДУХОВНЫЙ НАСТАВНИК, ОТЕЦ АДРИАН

Отец Адриан был моим духовным наставником. Каждое воскресенье он спускался с горы к нам в монастырь, чтобы принять исповедь монахов. Но так было радостно посетить его келью, что я часто просил разрешения вскарабкаться по узенькой неровной тропинке между скал к келье св. Эпистимии.

Привлекательность этого путешествия была ещё и в удивительных горных видах. Напротив находится гора Хорив. Серпантины между скал ведут наверх, на вершину горы Моисея. Здесь на самом верху расположены церковь и мечеть для паломников, а под часовней находится большая пещера, где пророк Моисей ожидал, когда Бог снизойдет к нему и повелит Моисею принести израильтянам скрижали Десяти заповедей. Я пытался сосчитать ступени, высеченные в горе, и насчитал их 3725.

Когда я достигал наконец маленькой двери, то громко произносил: «По благословению Святого Отца и Господа нашего Иисуса Христа, откройте мне, пожалуйста, дверь!» И всегда следовал радостный отклик. У отца Адриана был такой приятный голос! Он всегда давал своим посетителям какую-нибудь свою вещицу как подарок на память. Кроме своих прочих чудесных качеств он был еще и художником и рисовал замечательные пейзажи монастыря Св. Екатерины, горы Моисея, пустыни и т.д. Все эти работы он дарил паломникам.

Но главной причиной посетить отца Адриана были, конечно, не его чудесные подарки, а возможность духовного разговора с ним. Волнующее чувство возникало, когда я входил в эту маленькую часовню, возраст которой 1750 лет. Удивительно, как в те древние времена монахи передвигали эти громадные, неподъемные валуны, чтобы сложить из них стены. А снаружи, в прохладу древней часовни льются терпкие ароматы горных растений.

Каждый раз, встречая меня в своей келье, отец Адриан предлагал на выбор чашку чая или кофе. При этом вокруг него кружились и вились стайки маленьких птичек, которые совершенно доверяли ему.  Обычно он из монастыря приносил сухой освященный хлеб, который разбивал на камне на маленькие кусочки. После этого отец Адриан звонил в колокольчик, и сотни птиц прилетали к нему на обед. Наблюдать эту волнующую сцену было очень интересно. Самыми нарядными были зяблики темно-красного цвета.

Однако не только птицы были его гостями. Очень редкие животные, которые живут только на Синае, приходили к нему. Эти животные – нечто среднее между мышью и кроликом без хвоста, тоже красно-бурые. Отец Адриан кормил их в саду своего маленького эрмитажа (эрмитаж – уединение, келья). Было очень забавно наблюдать за ними. Птиц было такое множество, что они в момент успевали склевать все хлебные крошки, предназначенные для них. А затем налетали на посуду этих «кроликов», проверить нельзя ли и тут чем-нибудь поживиться. И птицы прогоняли бедных «кроликов», как бы говоря: «Была еда ваша – стала наша!»

Около дверей было маленькая норка, где проживала Мариньола (маленькая Мэри) – большая ящерица. Мариньола обитала здесь уже много лет. Отец Адриан кормил ее с руки. Он давал ей на палочке кусочки яблок, персиков и других фруктов. Когда бы отец Адриан ни позвал ее, ящерица тотчас возникала, как из под земли. Они были очень привязаны и любили друг друга. Ее расцветка была великолепна: голова сверкала темно-синим, тело переливалось болотно-зеленым, а хвост был коричневатым.

Иногда приходили даже пугливые ибексы – каменные козлы. Они не боялись отца Адриана и признавали его. Они спокойно паслись на каменных утесах вокруг кельи отца Адриана. Однако при появлении на тропе паломников вожак ибесов издавал громкий предупреждающий звук, и в секунду все исчезали. Было ощущение, что отец Адриан свой для них, так велико было их доверие к нему.

Отец Адриан знал Жития святых, и любил рассказывать их паломникам. Делал это живо и увлекательно. Причем связывал эти истории с теми проблемами, с которыми приходили к нему паломники. Бывало, что его гости нуждались в совете или руководстве или через эти рассказы отец Адриан приводил их к раскаянию.

Однажды в воскресенье вечером, перед тем, как мне уходить, мы с отцом Адрианом вошли в часовню святой Епистимии. Раскаленный жар пустыни проникал и сюда, двери в часовню были открыты, а внутри мы увидели двух горных зябликов. Мы присутствовали при небольшой семейной ссоре. Птичкам явно недоставало хороших манер. Поэтому отец Адриан потихоньку поднялся и взял одну из птиц в руки. Затем наставительно промолвил, обращаясь к птичке: «Как стыдно! Разве можно так вести себя в церкви. Теперь мы подойдем к иконе Господа нашего Иисуса Христа и Пресвятой Богородицы, чтобы просить прощения за столь неприличное поведение в Божьем Доме».

Птичка, сидящая в руке, и впрямь выглядела очень виноватой и испуганной. Не выпуская ее из руки, отец Адриан сделал три поклона святым иконам, прося прощения. Потом он выпустил птицу и сказал: «Лети, играй теперь, но помни впредь, как нужно вести себя в святом месте».

Продолжение следует

 

 

Истории для детей из Египта и с Синайских гор

Написанные отцом Александром со святой горы Афон.

Я особенно люблю бедуинских детей:
они простодушны и счастливы каждому малейшему подарку.

 

Утром золотое сияющее солнце осветило горы. Мы отправились прогуляться с детьми. Они показывали мне окрестности. Под большим раскидистым деревом у них было место для игр. Дети хотели показать мне, как испечь хлеб. Конечно, это была просто невинная игра, и хлеб был не настоящий. Он был приготовлен из песка и глины.

Здесь была небольшая печь и огонь. Маленький глиняный «каравай» осторожно помещали в «печь» для «выпечки». Никто не сомневался в реальности происходящего. Для детей это была настоящая церемония, и естественно, они ожидали похвалы.

Я сказал: «Что за дивный аромат у этого хлеба! Как вкусно! Можно еще кусочек?»

Как они веселились! Дети были так счастливы. Затем они показали мне окрестные скалы и места на горе, где они находили драгоценные камни. Там, на Синае можно найти кристаллы, прозрачные, как горный родник, или дымчатые топазы. Мы нашли шесть или семь маленьких камешков, и я был благодарен детям. Конечно, я дал им приготовленные для них подарки.

Тогда они показали мне главную достопримечательность Римхана – древний круглый дом с овальной стеной вокруг   него.   В   нем   сохранились   остатки   трех   комнат.   Этот  дом связан   с  удивительной   историей   об  отшельнике  Римхана  Святом Георгии.

Он жил в седьмом столетии нашей эры. У него в жизни была мечта, единственное желание — хоть однажды почтить Святой Гроб Господень. Господь даровал ему эту милость, он исполнил желание отшельника очень необычным способом. Отшельник был перенесен, подобно пророку Аввакуму[i], к месту святыни.

Патриарх встретил его в церкви, спросил очень ласково: «Откуда ты, отец? Я никогда не видел тебя прежде».

Он скромно ответил: «Я отшельник Георгий с Синая, из горной долины Римхан».

Патриарх пригласил Георгия отобедать с ним, но после святой литургии отшельник исчез. Святой Георгий обнаружил себя вновь в своем доме в Синайской пустыне. Мечта его жизни — поклониться Гробу Господню  —   исполнилась. Господ даровал ему эту милость.

[i] В книге Библии пророка Даниила имеется рассказ об Аввакуме, который был перенесен Ангелом Господним из земли Аравийской в Вавилон, чтобы дать еду пророку Даниилу, брошенному в ров со львами (Дан 14. 33-39)

Продолжение следует

Ручей с каменистым дном

Мальчик лет пяти-шести, гуляя с родителями по лесу, увидел чистый ручей. Он напился свежей воды, а потом – ради забавы – взял в руки веточку и принялся мутить воду в ручье. Дно ручья было землянистым, и поэтому на поверхность тотчас поднялся песок, опавшие листья и разный мусор. Некогда прозрачная вода стала непригодна для питья. Малышу быстро разонравилось смотреть в грязную воду ручейка. Он кинул туда веточку и побежал к маме.

А где-то высоко в горах другой мальчик так же забавлялся с горным ручейком. Он тоже хотел помутить воду веточкой. Но дно ручейка было каменистым, и он сломал веточку и побежал дальше, ничего не добившись. Поток был чист, как и прежде.

Подобно этому некоторые люди внешне кажутся добрыми и отзывчивыми, как чистый ручей. Но попробуй хоть нечаянно обидеть такого человека, и увидишь, как со дна всплывут самомнение, мелочность и гордыня и старые обиды, подобно тине и мусору в ручье лесном. Когда же человек постоянно поучается в Слове Божьем и о горнем помышляет, то постепенно пример смирения Христова закаляет добродетельного человека смирением и крепким терпением, о которое, как тростинки о камень, ломаются всякая человеческая злоба и неприязнь.

Иисусова молитва и ястреб

У одного боголюбца был обученный говорить скворец, который постоянно слыша произносимую хозяином молитву: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного», — и сам навык ее повторять. Раз летом вылетел он в растворенное окно на улицу, а тут и налетел было на него ястреб, но скворец, по привычке, в испуге проговорил Иисусову молитву, и тотчас ястреб отскочил от него.

 

Так, даже бессмысленно произносимая молитва послужила во спасение от угрожающей беды.

 

Преподобный Амвросий Оптинский

Истории для детей из Египта и с Синайских гор

Написанные отцом Александром со святой горы Афон.

Я решил написать книгу для детей, в первую очередь для христианских детей, поскольку в Египте я часто посещал святые места и монастыри, которые принадлежат коптским христианам, но и также для мусульманских детей, т. к. в 1967 году я жил с бедуинами на Синае. Теперь, много лет спустя, я вспоминаю время жизни на Синае и в Египте как особенное, счастливое время.

 

Пути Господни неисповедимы, но результат всегда чудесен

В одном городе жила семья. У них была маленькая дочка, их единственный ребенок. Имя маленькой девочки было Анна. Она была их гордостью и радостью, свет их очей. Родители ни в чем не отказывали ей, их любовь не имела границ.

Подруги Анны всегда посещали воскресную школу при церкви св. Николая. И девочка упросила своих родителей позволить ей ходить туда вместе с подругами. Они не отказывали ей ни в чем, и маленькая Анна возрастала в милости Божьей.

Однако, как мы уже говорили, Божья воля ведет по пути, который человеческий разум не может понять. Однажды, когда ей было одиннадцать, Анна тяжело заболела. Несмотря на то, что родители приглашали лучших докторов и применяли лучшие лекарства, их помощь была напрасной. Маленькая Анна умерла, к глубокой, безутешной печали своих родителей. Их собственная жизнь потеряла всякий смысл. Они не знали Господа, не любили Его, и Иисус Христос не мог быть им утешением.

Однажды ночью отец увидел замечательный сон. Он видел себя в каком-то мрачном месте без солнечного света. Это была пугающая темнота. Вскоре он увидел на некотором расстоянии большой прекрасный сад, освещенный ярким светом, и услышал звуки детских голосов. Он подошел поближе к стене и узнал голос своей возлюбленной дочери Анны. Она играла в веселые игры вместе с другими детьми. Взволнованный, отец позвал свою дочку:

– Аннушка! Ты видишь меня?

– Нет, папа, — ответила она. «Я не вижу тебя, ведь ты — во тьме. Но ты можешь видеть меня, ведь я пребываю в милости Господа».

– Как я могу прийти к тебе?» — спросил отец.

– Иди вокруг стены к главным воротам», — ответила Анна. — На воротах надпись «Я — Свет мира, и Путь, и Правда». Ты должен войти в ворота, папа, и мы наконец встретимся».

И сон закончился.

Наутро отец рассказал своей жене о прекрасном сне, в котором он видел Анну. Но значения этого сна он не мог понять. Она сказала мужу: «Я тоже не знаю. Но мы можем пойти к священнику церкви Св. Николая, куда ходила в воскресную школу Анна. Мы можем спросить его».

И священник привел их в церковь. Через несколько месяцев они стали настоящими прихожанами церкви, и отец Димитрий помогал им на этом пути духовной поддержкой. Они потеряли маленькую Анну, но благодаря ее заступничеству перед Небесами, они достигли вечной жизни. Да, однако, пути Господни неисповедимы.

Продолжение следует.
По благословению епископа Антония (Блума), Лондон.

Путешествие в небесный град Иерусалим

Путешествовать по карте можно увеличив ее и щелкнув по ней средним колесиком мыши.

Радио «Град Петров» 2013

 

Истории для детей из Египта и с Синайских гор

Написанные отцом Александром со святой горы Афон.

Перед возвращением со Святой Земли, израильский таможенник спросил меня, что я там видел. Когда я сказал, что никогда не был на Синае, он убедил меня совершить туда путешествие перед тем, как я покину Израиль. Больше того, он сказал, что я буду благодарен ему за этот совет: он только что возвратился с Синайских гор и очень восхвалял монастырь Святой Екатерины самый старый монастырь на земле, расположенный среди дивного горного пейзажа.

Воспользовавшись израильской автобусной компанией, я добрался до Эйлата на Красном море. А на следующий день другим автобусом до монастыря Святой Екатерины.

Автобус остановился в бедуинской деревне. Первый человек, которого я встретил на пути к монастырю был сам Духовный отец монастыря Святой Екатерины. Со всей любовью и дружелюбием он не только пригласил меня в монастырь, но даже просил остаться навсегда: они были бы счастливы  иметь человека, который хорошо говорил по-арабски. Я остался в монастыре на месяц и благодарил Бога за этот щедрый дар придти в этот древнейший духовный центр мира под горой  Хореб (Хорив), где пророк Моисей получил Десять Заповедей от Бога.

Общение с коптскими христианами

Все знают, что Египет имеет древнейшую историю. Но возможно не многие знают, коптские христиане (христианское меньшинство в среде мусульманского большинства Египта. Прим. ред.)  в своих церковных службы до сих пор используют язык, на котором около пяти тысяч лет назад говорили фараоны.  Я знаю Иисусову молитву на коптском языке.

Другая вещь, которая произвела на меня произвело сильное впечатление с какой строгостью соблюдают копты посты.

Имя моего молодого спутника Маурициус. Мы поднимались ночью на много тысяч ступеней к пещере святого Антония, наверх к самой вершине горы. Мы добрались до вершины на рассвете, в пять часов утра. Это был чудесный момент. Я почитаю святого Антония, ведь мой  день рождения 17 января день святого Антония. Через узкий вход мы вошли в часовню и молились,  прося у великого Отца Пустыни благословения нашей жизни. Было шесть часов утра, когда мы услышали голоса. В Египте святой Антоний покровитель и защитник детей. Поэтому дети поднимаются на гору сами, а младенцев приносят их родители.

Мы вышли из пещерной часовни и ожидали первых паломников. Однако первый прибывший был маленький мальчик лет пяти. Он запыхался от долгого подъема, но на лице у него была улыбка. Мы обняли его и поздравили, что он поднялся первым. Много женщин с грудными младенцами на руках поднимались в гору. Но нам хотелось как-то отметить этого маленького мальчика за его рвение и дать ему подарок. При отъезде настоятель монастыря в Синае дал мне пакет печенья. Не раздумывая, я протянул пакет печенья маленькому мальчику. А надо сказать, что это была среда постный день.

Мальчик сказал: «Отец, но сегодня постный день, а печенье на молоке, которое не разрешено». Я хотел показать мое уважение к ребенку и сказал: «Но вы можете оставить печенье до завтра». Его ответ был, (я просто не мог поверить своим ушам): «Нет, отец, я не буду даже прикасаться к этому красивому пакету. Это искушение».

Читатель, помни, что этому ребенку было только пять лет. Я был восхищен такой верой.

Продолжение следует.
По благословению епископа Антония (Блума), Лондон.

Странное завещание отца…

У одного верующего человека был неверующий сын. Отец переживал сильно, но никак не мог привить юноше религиозность. Чувствуя приближение смерти, он подозвал сына:

– Исполни мою просьбу.

– Какую, папа?

– Когда я умру, ты сорок дней приходи в эту комнату минут на пятнадцать.

– А что мне при этом делать?

– Ничего не нужно делать. Просто сиди. Но каждый день не менее пятнадцати минут.

Сын похоронил отца и в точности исполнил просьбу: являлся каждый день в комнату и просто сидел. Так минуло сорок дней, полсе которых юноша сам пришел в церковь и стал глубоко верующим.

Лишь много лет спустя он осознал, сколь мудрым было отцово завещание. Отец понял, что у молодых слишком быстрый ритм жизни, сплошная суета и некогда над вечным подумать: о смысле жизни, о своей душе, о бессмертии, о Боге. Но стоит лишь остановиться, побыть в тишине – и Господь постучится в сердце.

НЕРОЖДЕННАЯ ДЕВОЧКА НА ЕЛКЕ

Христос проходил по верхней аллее Рая и остановился на полянке с розовой травой, где обычно играли Нерожденные дети. Среди них попадались и другие, уже побывавшие на земле и почему-нибудь быстро вернувшиеся. Они мало что помнили; вся разница с Нерожденными у них была та, что они уж наверно никогда не родятся. Это нисколько не мешало им всем играть вместе.

Увидев Христа, дети окружили Его. Без всякого дела, просто так, для удовольствия: были к Нему привязаны. Но одна Девочка, из Нерожденных, осталась в сторонке. Христос поглядел на нее, и девочка тотчас подошла (в Раю все делается тотчас, и говорится тотчас: ведь скрыть ничего нельзя).

– Я хочу родиться, – сказала Девочка. – Сейчас же.

– Что значит – «сейчас же»? –  спросил Христос.

Девочка не знала, а потому только повторила:

– Хочу родиться.

Слово – «хочу», или – «не хочу». Очень редко слышится в раю. (Но бывает, конечно). А редко не потому, что там никто не – «хочет» чего-нибудь, или не – «не хочет». Но по той простой причине, что всякое – «хотенье» обычно сливается там с исполненьем, и обратно: исполненье с хотеньем. На этот раз случилось иначе. Девочка захотела родиться не тогда, когда ей надо было этого захотеть.

– Почему? – спросил Христос.

– Хочу видеть елку. Вот этот мальчик, – указала на одного Вернувшегося, – рассказывал, пока не забыл, что там, внизу, елка, свечки … И так, так весело было ему на елке.

Девочка торопливо объясняла, и это опять было Раю несвойственно: там не говорят много, ведь и так все тотчас понимается.

– А ты хотел бы еще елку? – спросил Христос у вернувшегося Мальчика и поглядел ему в глаза, чтобы он немножко вспомнил: елка, свечки …

Мальчик засмеялся.

– Зачем? Звездочки …

Но Девочка была упряма:

– Не хочу звездочек. Хочу свечек, хочу родиться.

Христу стало ее жалко.

– Хорошо, – сказал Он. – Родиться – ты родишься, когда в самом деле захочешь. А елку увидишь … сейчас же, – прибавил Он, улыбнувшись. – Мы с тобой вместе вниз спустимся. Я тебе разные елки покажу.

Так как и это в Раю было не совсем обычно, Девочка не поняла, не знала, радоваться ли, сомневалась: тот мальчик видел елку, потому что родился; она не родится, а елку увидит? ..

– Не думай так, – строго сказал Христос и взял ее за руку. – Пойдем.

И они отправились.


Сначала Девочка почувствовала что-то новое, неприятное: холод, но она этого не знала. Только руке было хорошо, за которую ее держал Христос; не обыкновенный, райский, а мальчик, такой же маленький, как она сама.

Потом стало теплее: Девочка увидела, что они – в закрытом коробке, где была сероватая полутьма и стоял рев.Привыкнув немножко, Девочка различила в полутьме детей, разных форматов: они двигались и кричали дикими, острыми голосами. Крепко обвязаны темным, но прыгают и топочут, крутясь вокруг чего-то. Девочка пыталась рассмотреть, что это, и наконец увидела, посреди коробка, мертвое (зарезанное) дерево с еще зелеными, но умирающими лапками-ветками. Меж лапок тускнели кое-где огоньки; к самим лапкам привешены были тяжести разные, длинные и короткие, посветлее и почернее.

Девочка заметила, что и она крутится с детьми вокруг дерева. За правую ручку ее тащил огромный, явно рожденный, мальчик: и руке было нехорошо (Девочка не знала, что это называется «больно»): но левой рукой она держалась за Христа: если бы Он ей кое-чего попутно не объяснял, она бы ровно ничего не понимала.

Огоньки на дереве стали между тем гаснуть. Зажглись другие, сбоку, большие, желтые и тоже тусклые. Дерево зашаталось; у кричащих детей были теперь в руках разные гадкие вещи, темные и плотные: то широкие, с колесами, то еще шире, с колесиками: или узкие палки с дырой на конце.

«Это не живые штуки, мертвые, – объяснял неслышно Христос. – Их люди себе устраивают, чтобы двигаться, а палки, чтобы убивать. Здесь они маленькие, игрушки, а настоящие – большие. Называются машинами». Но Девочка не понимала машин, ни больших, ни маленьких, ни как в машины играть, ни зачем из палок убивают. Спросить, однако, не успела: толстый мальчик около нее поссорился, из-за какой-то машины с другим, поменьше: отнял машину и стал ею же маленького колотить по голове. Оба, при этом, оглушительно вопили. Так было, пока не показались из полутьмы длинные люди и, тоже крича, мальчиков не развели.

Все это еще ничего бы: но тут внезапно заорал маленький коробок в углу, и так раздирающе, так ужасно, что Девочка задрожала и схватилась за Христа. «Это ничего, это ихняя музыка, – сказал Христос. – Люди поют, тоже через машину». Но Девочка уж больше не могла: осовела, заплакала бы, если б была рожденная. Христу опять стало ее жалко; не возвращаться сразу домой (как Девочке неясно хотелось) не имело смысла. И Он сказал: «Подожди, это мы были у богатых людей (которых называют «счастливыми») на их богатой елке. Давай еще хоть одну поглядим».

Пошли. Потихоньку шли, скоро ли, – но увидела Девочка другой коробок, поменьше, тоже темноватый, но посветлее. Белая постелька. На постели, прислонясь к подушкам, худенький больной мальчик в беленькой рубашке, а около, на столике, крошечное деревцо, но живое, корни в горшке с землей. На деревце горели разноцветные огоньки, тускловатые; но мальчику они казались, должно быть, очень светлыми. Он весело поздоровался с детьми. Христос ему сказал громко: «Мы на твою елку пришли».

– Это мама мне устроила, – засмеялся больной мальчик. – Сегодня Христос родился.

Нерожденная Девочка хотела сказать, что это и есть Христос, тот мальчик, который держит ее за руку. Но громко говорить она не умела, а потому только улыбнулась в ответ. В коробке становилось все светлее. Однако, девочка заметила, что это не от огоньков на деревце, а от глаз больного мальчика, когда он на них смотрит. В коробок вошла большая людская женщина, и он сказал ей:

– Мама, у меня гости. На елку ко мне пришли. Дети.

У женщины в руках был крошечный ребенок. Девочка взглянула на него и вдруг – узнала: да ведь с ним они вместе играли, с нерожденным еще! Ребеночек поглядел – и тоже ее узнал: он еще ничего не забыл, все помнил, пока не мог ни говорить громко, и ничего по-здешнему, по нижнему, делать. Мог, правда, плакать (сразу научился!), но это памяти не мешало, так как говорящие люди слез все равно не понимают.

Ребеночек отлично умел смотреть и улыбаться. Он Девочке и улыбнулся. И Христу тоже, потому что и Его узнал. – Великолепная у меня елка, – сказал ,больной мальчик. – Правда? Ничего, что крохотная. Еще лучше. А сегодня ангелы поют на небесах, правда? Только мы их не слышим.

Девочка хорошо их слышала, уж давно; слышал и ребеночек, – улыбался. Ей стало ужасно жаль больного мальчика, и она сказала Христу:

– Возьмем его домой. И другого тоже. Обоих возьмем. Но Христос покачал головой.

– Нет, пусть останется. Видишь, какой он: маленькой, темненькой елке, и той рад. Он потом придет; тогда ему дома у нас еще лучше будет, потому что сам он будет лучше. И маленький останется. Женщина хочет, чтоб оба остались: и я хочу.

Девочка вздохнула. Она, хоть и нерожденная, кое-как побывав на земле, уже понимала грусть.

– Куда же вы? – сказал больной мальчик. – Посидите. Еще не догорела елка.

– Нет, пора, нас дома хватятся. Выздоравливай. И Христос поцеловал его. Поцеловал и ребеночка: он рассмеялся и сказал глазами: «Приходи опять».

Коробок был уже гораздо светлее, чем когда они пришли. Ну, не такой, конечно, свет, какой встретил их у знакомых голубых дверей, Рая. (Может быть, и не голубых, а зеленых).

Христос еще держал заруку нерожденную девочку, но уже был обыкновенным, привычным райским Христом и глядел на нее, улыбаясь. Она знала, о чем. Он спрашивает, но не знала, что отвечать. Хочет родиться? Не хочет? Ужасно в темноте, с железными игрушками-машинами. Но хорошо побыть с больным Мальчиком. Здесь, в Раю, на свету, тоже хорошо играть …

– Ничего, – сказал Христос. – Потом ответишь. А родиться – это уж как мы с тобой оба захотим. Теперь ступай, беги к своим, на сиреневую площадку. Расскажи им, как ты на елке была. Да торопись, а то забудешь.

Зинаида Гиппиус, 1938

Новогодний подарок

За окном белели небольшие сугробы, и мелькали огни фонарей. Отрок мчался в машине в окружении незнакомых людей. Он ехал в Москву. Его сопровождали дочь маминой приятельницы со своим женихом. В распоряжении мальчика было заднее сиденье с подушечкой и одеялом, но ребенку не спалось. Петя смотрел в окно. У него только что начались зимние каникулы. Скоро наступит Новый год. Петя размышлял о том, как изменилась его жизнь за этот уходящий год, и ему было над чем подумать! Летом родители мальчика расстались. «Понимаешь, твои родители очень разные люди!» — объясняла ему соседка по даче тетя Валя, к которой Петя часто ходил попить чай с шоколадными конфетами. Тётя Валя была для ребёнка словно вторая бабушка. Да, Петя вполне осознавал справедливость её слов в отношении своих родителей и соглашался с её мнением. Действительно, строгая, гордая, самодостаточная его мама плохо ладила с романтичным и немного бесшабашным отцом семейства. Мама была признанным лидером. Она являлась полновластной хозяйкой в доме, держала всё под контролем. «Надо делать то-то и то-то, а не то вырастешь таким же размазнёй как твой отец»,- нередко заявляла она. Пете в таких случаях всегда было обидно за папу. Мальчик был сильно привязан к отцу. Общаться с папой ему всегда было гораздо легче и проще, чем с его строгой матерью. Отец был словно старший брат, лучший друг, с которым можно весело провести время или же получить нужный совет в трудной ситуации. А мама… Она была слишком правильной. Своим авторитетом она словно давила на папу и Петю. Мальчику было с ней не просто.

Читать далее «Новогодний подарок»

Копейка

Шел по дороге паренек. Смотрит — копейка лежит. «Что ж, — подумал он, — и копейка — деньги!». Взял ее и положил в кошель. И стал дальше думать: «А что бы я сделал, если бы нашел тысячу рублей? Купил бы подарки отцу с матерью!». Только подумал так, чувствует — кошель потяжелел. Поглядел в него — а там тысяча рублей. «Странное дело! — подивился паренек. — Была копейка, а теперь в кошеле тысяча рублей! А что бы я сделал, если бы нашел десять тысяч рублей? Купил бы корову и поил бы молоком отца с матерью!». И быстро посмотрел в кошель, а там — десять тысяч рублей! «Чудеса! — порадовался паренек. — А что бы я сделал, если бы сто тысяч рублей нашел? Купил бы дом, взял бы себе жену и поселил бы в новом доме отца с матерью!». И снова посмотрел в кошель — точно: лежат сто тысяч рублей! Закрыл паренек свой кошель, и тут раздумье его взяло: «Может, не забирать в новый дом отца с матерью? Вдруг они моей , жене не понравятся? Пускай в старом доме живут. И корову держать хлопотно, лучше козу куплю. И подарков много не стану покупать, мне самому кое-какую одежонку нужно справить!». И чувствует паренек, что кошель-то легкий-прелегкий! Быстренько раскрыл его, глядь: а там всего одна копейка лежит, одна-одинешенька…

Симеон Афонский

Литургия

Церковная служба, самая долгая, великопостная — утомительная и для взрослого, —никогда, даже в раннем детстве не была мне в тягость. Наоборот, уже в этом возрасте я испытывал чистейшую и сладчайшую радость от всего, что меня окружало, от всего, что я видел, слышал, чем дышал и что чувствовал на богослужении. А чувствовал я,— да, уже в те годы, — близость Бога, присутствие благодати.

В домовые, маленькие церкви мы ходили по вечерам, ко всенощной, а литургию я представляю почему-то непременно в большом храме и непременно в погожий, летний или весенний день, когда синеватый, пронизанный ладанным дымом солнечный столп косо падает откуда-то сверху, из купольного окна. Округло, выпукло блестит золото предалтарного иконостаса. Пронизанная светом пурпурно алеет в прорезях царских врат таинственная завеса. Все радует меня, трогает, веселит мое сердце. И раскатистые, гудящие возглашения дьякона, и наплывающие, набегающие на эти возглашения «Господи, помилуй» и «Подай, Господи!» хора, и истошный и вместе с тем веселый, радующий почему-то сердце крик младенца перед причастием, и запахи деревянного масла, ладана, свечного нагара, разгоряченного человеческого тела, толпы… И прежде всего — молитва, молитвенный настрой души… Да, уже и тогда я умел молиться — не только знал заученные слова молитв, но и находил свои собственные слова, обращенные к Господу,— слова благодарности, просьбы, восхваления.

— Господи, помоги, чтобы папу нашего ни убило, ни ранило,— шептал или мысленно говорил я, стоя на коленках, делая земной поклон и касаясь крутым еремеевским лобиком каменной плиты церковного пола.

Мама поручала мне класть деньги на блюдо или ставить свечу «на канун», — и я уже знал, как это делается. Затеплив огонек от другой свечи, расплавив, размягчив основание тоненькой восковой палочки на пламени этой другой, горящей, свечи, вставляешь свою свечку в свободное гнездо многосвечника и плотнее прижимаешь, придавливаешь ее к стенке гнезда, стараясь, чтобы она стояла совсем прямо, вертикально.

И всё это — не суета, не развлечение, всё это — часть ритуала. Не на ёлке свечки зажигаешь, не для себя, не для гостей — для Бога.

— Воннмеммм! — гудит под сводами собора бас дьякона. И прежде чем священник откроет на аналое большую книгу в серебряном окладе и начнет читать: «Во время оно прииде Иисус в Назарет идеже бе воспитан» (Луки 4.16)… — ты уже низко наклоняешь голову — знаешь, что именно так, с преклонением головы, слушают в церкви Евангелие.

Вместе со всеми, кто стоит вокруг, ты поешь «Верую» — и веруешь, — не все еще понимаешь, но всей душой веруешь — и во Единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, и в Духа Святаго, и в воскресение мертвых, и во Единую, Святую, соборную и апостольскую церковь…

А как трепетно ждешь ты главной минуты литургии!..

Как радостно было накануне, когда вернувшись домой после первой исповеди, ты лег спать не поужинав. И утром, перед обедней, перед причастием тоже ничего не ешь и не пьешь. С какой легкостью и на душе и в теле идешь ты вместе с мамой в церковь.

И вот она — главная минута. Ты — впереди, но не из самых первых. Первые — младенцы и вообще маленькие, а ты уже большой, ты — исповедник.

Еще издали видишь Чашу и красный плат в руке дьякона. И красную завесу в барочных прорезях царских врат.

Подходит твоя очередь. Волнуешься, но волнение это радостное, счастливое. Слегка привстав на цыпочки, тянешься, вытягиваешь шею. Высокий дьякон, чуть-чуть наклонившись, подносит к твоему подбородку сложенный вчетверо большой красный шелковый, почему-то очень нежно касающийся твоей кожи платок.

— Имя? — сдерживая бас, вопрошает дьякон.

— Алексий.

(Да, я уже знаю, что в церкви я — не Алексей, а Алексий.)

Руки сложены крестом на груди. Открываешь рот. И видишь, как, слегка наклонившись, бережно подносит батюшка к твоему отверзтому рту золотую или серебряную плоскую, утлую ложечку, что-то при этом произнося, называя твое имя. Уже! Свершилось! В тебя вошли, озарили тебя блаженством — Тело и Кровь Христовы. Это — вино и хлеб, но это не похоже ни на вино, ни на хлеб, ни на какие другие человеческие еды и пития.

Спускаешься с амвона, медленно следуешь за другими мальчиками и девочками, и за какими-нибудь дряхлыми старичками и старушками, к тому низенькому столику, на котором ждет тебя блюдо с белыми кубиками просфоры, большой медный кувшин или чайник, а рядом на подносе плоские серебряные чашечки с такими ручками, какие бывают на ситечках для чая. В чашках слегка розовеет прозрачная жидкость — тепло. Кладешь в рот два-три кусочка просфоры, запиваешь теплом. Ах, как хорошо!.. Подумал сейчас — никакие конфеты, никакая халва или пастила никогда не доставляли такого наслаждения. Но — нет, при чем тут пастила и халва? Эта радость — не гастрономическая, не чувственная. Это — продолжение, заключение того, что только что свершилось на амвоне.

Отходишь в сторону, ищешь глазами маму. Вот она! Издали улыбаясь, пробирается она к тебе, наклоняется, нежно целует в щеку, поздравляет с принятием святых тайн. И ко всем другим запахам примешивается еще и мамин запах — запах муфты, меха, духов и зубного лекарства…

Л. Пантелеев (1908-1987)
Из книги «Верую». 1978-1984

РАНЕНАЯ ИКОНА

Уроки Пети уже закончились, и сейчас мальчик стоял под учительской, ожидая, когда же освободится его мама – учитель математики или же просто «математичка», как называл её Петя. Наконец, дверь распахнулась, и на пороге появилась петина мама – Светлана Викторовна.  «Ну, вот и я, — сказала она, — Теперь можно идти». Несмотря на то, что была уже середина октября, на улице всё ещё было тепло и солнечно. Стояло самое настоящее бабье лето. Оказавшись за пределами школы, Петя и Светлана Викторовна сразу же решили, что пойдут до дома пешком. Заговорившись о школьных делах, мама и сын оказались рядом с крупным торговым центром. «Зайдём, купим подарок бабушке, ты ведь помнишь, что у неё скоро День рождения?!», — спросила мама. Петя даже запрыгал от радости, поняв, что в ближайшее время их ожидает поездка к любимой бабуле. Бабушка жила за городом в собственном старом деревянном домике, которому было уже более ста лет.

С поездкой в деревню у Пети всегда ассоциировались лето, каникулы, рыбалка, катание на велосипедах, лазание по деревьям, охота на головастиков, лягушек, ящериц, бабочек, кузнечиков, стрекоз и, конечно же, лучший друг Колька. В деревне Петя бывал нечасто. Как правило, жил там на летних и зимних каникулах. Зимой в деревне было по-своему интересно! Колька также регулярно приезжал к своей бабушке на зимние каникулы, и ребята весело проводили время, предаваясь зимним забавам: катались на санках, коньках и ледянках, играли в снежки, строили крепости, валялись в огромного размера сугробах, а иногда даже и снеговиков лепили! Хорошее время года — зима!

Читать далее «РАНЕНАЯ ИКОНА»

БАБУ́

Продолжаем публиковать рассказы-воспоминания протоиерея Евгения (Палюлина) настоятеля храма Тихвинской иконы Божией Матери на пр. Науки, Санкт-Петербург. Они объединены одним сборником под названием «БАБУ́».

МАНЕФА

На Рождественские праздники меня вновь взяли к Илье Пророку. На перекладных добрались до города Кадников, далее пешком.

Дорога закончилась, и мы узкой, но накрепко протоптанной тропинкой направляемся к храму. День выдался морозный и солнечный. От искрящегося снега слепит глаза. Откуда-то, из подсознания, всплывают таинственные слова (и где это я их слышал?): «И одежды Его сделались белые, как снег, как на земле никакой белильщик не может выбелить».

Ну да, это же из Евангелия. Там, где рассказывается о Преображении Господнем. Помню, это мне читала бабушка. Таинственный свет осиял тогда учеников Христовых. Вот такой же свет, наверное, и теперь слепит меня. Из глаз выкатываются крупные слезинки и тут же превращаются в ледяные хрусталики.

До вечернего богослужения еще есть время, и нас зовут на чай в большой церковный дом. Через низкие, но широкие, обитые войлоком двери заходим в жарко натопленную избу.

– Ну вот и Таисья приехала, да не одна, — слышим мы уже знакомый нам голос. Этих женщин я видел и в прошлый раз.

В избе уже многолюдно. На столе пыхтит огромный двухведерный самовар, в тарелках лежат постные пироги с капустой и брусникой. В мисках — соленые огурцы и квашеная капуста, в чугунке — свежесваренная картошка в мундире. Нам уступают место за столом.

– Давай, Таисья,- говорят, — сама садись, да и хлопца с дороги корми.

Читаем молитву и садимся за стол. Неспешно течет беседа, ведь многие из далеких деревень, не часто видятся, и надо успеть рассказать, как да чего. Вот кто-то помер, а у кого-то правнук родился. Вот где-то председателя колхоза сменили, наворовался, говорят, а у кого-то зять пьет. За вкусными пирогами узнаю, что где-то силоса не хватит до свежей травы, и что надои зимой поупали, и что в какую-то деревню волки по ночам приходят…

Видать, к долгой да холодной зиме, — слышу голос с печи. — У нас как-то напогодь волки всех собак погрызли, -продолжает голос, -так зима морозная была, снег до Паски лежал.

Отворяются двери, и с клубами морозного воздуха в избу вваливается еще одна толпа прихожан из каких-то деревень. Быстро допиваем чай и уступаем место за столом следующей группе богомольцев. Вот под руки ведут невысокую пожилую бабушку, многие привстали.

– Манефу привели, — слышу шепот рядом стоящих. – Плоха, плоха стала…

Манефу учтиво проводят в соседнюю комнату и помогают снять стеганую фуфайку.

– Давай, давай чайку с дороги…

– Ой, дайте отдышаться, — слышу как будто детский, но старческий голос Манефы, — погодите, еле дышу.

Читать далее «БАБУ́»

Куликовская битва в древнерусских миниатюрах

16 сентября (8 сентября по старому стилю) 1380 года состоялась Куликовская битва

Повесть полезная о бывшем чуде, которое помощью Божиею и Пречистыя Его матери Богородицы, и угодника их святого чудотворца Петра, митрополита Киевского и всея Руси, и преподобного игумена Сергия чудотворца, и всех святых молитвами: князь великий Дмитрий Иванович с братом своим из двоюродных, с князем Владимиром Андреевичем, и со всеми князьями русскими на Дону посрамил и прогнал Волжской Орды гордого князя Мамая, и всю Орду его со всею силою их нечестивою избил.

Волжской Орды нечестивый и гордый князь Мамай, всею Ордою владевший, многих князей и царей избил и поставил себе царя по своей воле. Тогда же снова во многом смущении был, и не доверял он никому, и вновь многих князей избил в Орде своей.

Гневался же и на великого князя Дмитрия Ивановича, и на брата его, что из двоюродных, на князя Владимира Андреевича, и на князя Даниила Пронского, что избили друзей его и князей его в Рязанской земле, на реке Воже. И об этом скорбел очень: и лицо свое обдирал, и ризы свои растерзал, и глаголал: «Увы мне, увы мне! Что сотворили русские князья надо мною? Как меня срамоте и стыду предали? Как мне поношение, и поругание, и смех сотворили перед всеми? Как могу избежать этого поношения и бесчестия?» И много об этом сетовал, и скорбил, и плакал, и недоумевал, что бы ему сотворить».

И говорили ему, утешая его, советники его: «Видишь ли, великий князь, а более того — великий царь, Орда твоя оскудела, и сила твоя изнемогла. Но имеешь богатство и имения без числа многие; найми фрягов, черкасов, ясов и других к ним, и воинство соберешь многое, и отомстишь за кровь князей своих, и друзей своих, так же, как сотворил над Олегом, Рязанским князем: все города его и волости пожег, и всю землю его пустой сотворил, и всех людей его в полон вывел;  так же сотворишь и над князем Дмитрием Московским».

Нечестивый же и гордый князь Мамай, когда услышал сие от советников своих, то возрадовался радостью великою, надеясь корысть многую обрести; и возгордился, и вознесся в уме своем гордостью великою, и хотел вторым царем Батыем быть и всю землю Русскую пленить. И начал пытаться узнать из старых историй, как царь Батый пленил Русскую землю и всеми князьями владел, как хотел. И расспросив, и узнав от всех своих подлинно, и начал гордиться, и вознесся гордостью своею выше всех в безумии своем. Читать далее «Куликовская битва в древнерусских миниатюрах»

Неразлучники

Пашка впервые увидел Дашу первого сентября, когда мама привела его «первый раз в первый класс». Девчонок вокруг было много, но от одной – с огромными белыми бантами на рыжих косичках, он не мог отвести глаз. К тому же на ней были гольфы в разноцветную широкую полоску, как у Пеппи Длинный Чулок из его любимой сказки.

– Как тебя зовут? – спросил Пашка смешную девчонку

– Дарья Петрова, – ответила та и улыбнулась необыкновенной солнечной улыбкой. – А тебя как зовут, мальчик?

– Павел Семенович Сидоркин.

– Давай дружить, Сидоркин!

– Давай! – обрадовался Пашка и подумал, что зря он не хотел идти в школу.

Директор сказал поздравительную речь, призывно зазвенел колокольчик, и первоклашки, выстроившись парами, разошлись по классам.

К радости новоиспеченных друзей, учительница посадила их вместе. Даша и Паша не только сидели за одной партой, но и на переменах не расставались. Поэтому их прозвали «неразлучниками».

У неразлучников оказалось много общего. Они часто начинали говорить одновременно, чем очень веселили одноклассников. Им нравились одни и те же сказки и мультики. У обоих были мягкие и добрые характеры, но постоять за себя и друг за друга ребята могли и словом, и делом.

Однажды на перемене одноклассники окружили неразлучников плотным кольцом. «Тили-тили тесто, жених и невеста!», – кричали они. Пашка уже хотел броситься в драку, но Даша, взяв его за руку, спокойно сказала:

– Пойдем. Они просто маленькие и ничего не понимают в настоящей дружбе.

Ребята, опешив, расступились, и неразлучники спокойно вышли из класса. С тех пор их никто не дразнил.

Жили неразлучники в спальном районе неподалеку друг от друга. Отец Паши работал в маленькой фирме, мама была домохозяйкой. Семья жила очень скромно. Дашина мама – школьная медсестра, растила дочку одна.

После первого полугодия Пашка уговорил маму, чтобы та не провожала его на занятия. «Пусть парень ходит сам, школу из окна видно», – поддержал его отец.

Теперь каждое утро мальчик поджидал Дашу у подъезда. «Мы, как взрослые», – радовались друзья. Читать далее «Неразлучники»

Цветы на Троицу

Первого сентября Артем узнал, что в расписании шестого класса появился новый предмет – основы православной культуры. Обсуждать эту новость его одноклассники начали на первой же перемене.

– Зачем мне знать православную культуру? – возмущалась Зоя Кудрявцева. – Я хочу изучать этику и эстетику! Девочке нужно знать, какую одежду носить, как краситься, что и когда говорить.

– Лично я на этот урок ходить не буду! – заявил Валера Мальков. – Мне православие не интересно, то ли дело – буддизм.

Он сел на пол, скрестил ноги и, выставив перед собой сложенные ладоши, замычал: «Ом-м-м, ам-м-м». Глядя на светловолосого круглолицего буддиста, девчонки покатились со смеху.

– А я считаю, что этот урок нужен, – поправив очки, сказала тихоня Маруся Пикалева. – Мы живем в России и должны знать веру наших предков. Мой папа говорит, что в каждом из нас есть христианский ген.

– Точно, – неожиданно поддержал ее Пашка Новиков, компьютерный гений их класса. – Русь крещена уже более тысячи лет, и то, что от нас столько времени скрывали правду, не значит, что Бога нет. Я, например, кучу статей читал в «нете» о том, что Он есть. Это уже научно доказано.

– А ты, Темка, чего молчишь? Ты как считаешь – хорошо или плохо, что ОПК ввели? У тебя же мать верующая, да и ты, я помню, с ней в церковь ходил, – ткнул друга пальцем в бок Сашка Морозов.

– И я Артема в храме видела, на Рождество! – вспомнила отличница Катя Маркова.

– Хорошо это или плохо – время покажет, – глубокомысленно изрек Артем. – Хватит спорить. Айда в буфет! Читать далее «Цветы на Троицу»

ХОЧУ БЫТЬ БУЙВОЛОМ

Притчи Паисия Святогорца

Все мучения человека, по словам старца Паисия, бывают от недовольства тем, что он имеет, и что дал ему Бог. А ведь Бог любит всех и каждому даёт именно то, что ему полезно. Но некоторые мучаются и думают: «Почему он такой, а я нет?»

Вот и лягушка, о которой пойдёт речь, всё время всем завидовала. Другим лягушкам нравилось их болото, и они с большим удовольствием жили в нём. Но наша лягушка была всем недовольна. — «Почему другие живут в норах, а я живу в болоте? — думала она. — Почему другие звери выглядят лучше меня?» Однажды рядом с болотом проходил буйвол. Он даже и не заметил маленькой лягушки, но она была поражена. — «Какой он большой!» — подумала она и воскликнула: «Хочу быть буйволом!» Другие лягушки стали отговаривать её: «Будь такой, какой сотворил тебя Бог!» — «Ни за что! Хочу быть буйволом!» — заупрямилась лягушка и стала дуться. Дулась-дулась, дулась-дулась — и… лопнула!

Так будь тем, кем сотворил тебя Бог! Он даёт каждому то, что поможет ему спастись и достичь вечной жизни. Любовь Бога сделала меня человеком. Бог принёс Себя в жертву за меня. Будем же за всё благодарны Ему!

БАБУ́

Праздник

Раннее утро оказалось ясным, предвещая теплый солнечный день. Вот к нам в избу зашел Николка, его за руку привели к нашему дому.
-Женька, со мной на колокольню пойдешь? Ну, то-то,- говорит Николай, не дожидаясь ответа, глядя своими выцветшими глазами поверх моей головы.
Николай был еще и звонарем, он шустро, на ощупь подымался по скрипучим ступеням высокой колокольни.
Соскочив с кровати и наскоро умывшись, бегу вслед Николаю. С высокой колокольни открывается вид на деревни и засеянные поля, вереница богомольцев с перекинутыми через плечо сумками движется в сторону храма. Размашисто перекрестившись, Николай нащупывает веревку большого колокола: — Ну, Господи, благослови, — послышался первый удар.
— Надобно два удара сделать, — поясняет Николай, — и второй, когда звук первого исчезнет, это в знак двух пришествий Христовых, а уж потом благовест начинаем — тридцать три удара, по числу лет Христовых, а уж потом и перезвон, и трезвон можно.
Вот эдак и звоним, — завершил свое пояснение Николай, начиная приплясывать в такт церковному звону.
В алтаре меня ждало кадило, оно уже было растоплено, и я должен был за ним присматривать, а когда того требовал богослужебный устав – подать его в руку священника, это мне подсказывал алтарник Анатолий.
Читать далее «БАБУ́»