В школе я больше любил литературу: с выражением читал стихи наизусть, пересказывал прочитанное, позже — в старших классах, успешно писал изложения и сочинения.

А вот математика давалась сложно. Математическая логика казалась мне совсем непоследовательной. Ну вот, к примеру, действие «вычитание», особенно когда говорили так:

— Сколько будет — от шести отнять два?

«Зачем же отнимать? – Думал я. – Отнимать ведь — нехорошо. Мама учила меня делиться со всеми…».

Да, делиться — это лучше, приятнее. Или вот, допустим, учитель говорит:

— К пяти прибавить три.

«Зачем же прибавлять? – Опять думаю я. – Ведь там и так уже есть пять, разве мало? Нужно три не прибавлять, поделить с кем-нибудь…».

А когда мы в школе начали решать задачи — тут и вовсе на меня грусть нашла. Ну сами посудите, как такое решать:

«У Коли было шесть яблок. Он дал по одному яблоку Диме, Тане и Вите. Сколько яблок у него осталось?».

«Какой ужас!» – думал я, прочитав условия задачи.

Что, собственно, хотят узнать? Сколько у Коли осталось яблок?  А разве это красиво лезть в чужой карман и считать там всё, что вздумается? И это после того, как он сам, по своему желанию раздал яблоки! Гораздо важнее, что теперь яблоки есть у Димы, Вити и у Тани. Коля сделал доброе дело, поделился, не жадничал — вот что важно! Да и ребята довольны, даже на картинке в учебнике они улыбаются. Глядя на них, и я улыбаться начинаю, и рисую на черновике пляшущих человечков с яблоками в руках.

«У Коли же остались яблоки, – продолжаю я рассуждать. – Вот если бы у Коли совсем ничего не осталось — тогда другое дело!»

Впрочем, постой! Если бы он отдал последнее, тогда ещё лучше! Самому-то, наверное, яблочка хочется, а он товарищу — в первую очередь. Ведь это, можно сказать, подвиг! Вот , что это. «Ты, Коля — герой», – мысленно говорю я воображаемому Коле и одобрительно похлопываю его по плечу.

Тут в комнату заглядывает мама.

— Ты решил задачу? – осторожно спрашивает она, и я чувствую появившийся вместе с ней, вкусный запах пирожков.

Я делаю сосредоточенный вид.

— Нет ещё…

— Как решишь — ступай ужинать, – говорит мама и прикрывает дверь.

«Решишь…», – сокрушаюсь я.

Как же — решишь тут.., когда так пирожками пахнет! Хорошо вот этим…, они хоть яблок наелись, радостные скачут, а я тут сиди за них отдувайся! Вон Коля — раздал яблоки и доволен, гора с плеч, ходит довольный, посвистывает.

Тоже, гусь ещё тот — шёл, поди с яблоками, ничего не подозревал, считал ворон, а тут эти трое… Ну и пришлось делиться. И поделом! Набрал яблок — так нечего таскаться с ними на людях, тогда и делиться не пришлось бы!

А интересно — где это он так яблок набрал, что раздаёт налево и направо? Небось не в магазине купил. Если бы купил — не раздавал бы так. Угостил кто-нибудь. Конечно угостили! Не своё — не жалко. Или в саду чужом спёр. Знамо дело — стырил, за свои кровные денежки так не по раздаёшь…

Пришёл с работы папа .

— Ну как? – спрашивает он

— Задачу решаю…

Он заглядывает в учебник

— У Коли было.., – бегло читает папа, – раздал по яблоку…, осталось… Ну и чего тут решать? Какое действие надо выполнить? Было-отдал-осталось, – подсказывает он. Я молча напряженно соплю носом. – Отнять нужно! – не выдерживает папа.

Я прихожу в отчаяние! Отнять, опять отнять! Да сколько же это можно! И что за наука такая — только и делают, что отнимают у кого-то!

— Ладно, – примирительно говорит папа. – Пойдём пить чай с пирожками, а потом и задачу решишь.

После пирожков и чая с вареньем я сажусь за стол в приятном расположении духа. Смотрю на улыбающегося Колю, на улыбающихся Диму, Таню и Витю.

— Ладно, старик, – говорю я снисходительно Коле, – прошляпил ты яблоки — так и не обижайся. В следующий раз думать будешь. Только и спасает тебя, что с друзьями поделился. А то ведь такие есть, что ни себе — ни людям…

Я быстро рисую шесть яблок, а затем, перечёркивая по одному, три «раздаю» ребятам. Задача решена. Я записываю решение в тетрадь и долго любуюсь проделанной работой — не пустяк какой, столько людей яблоками накормить!

«Странно, – думаю я, – и почему это в математике есть только «отнять» и нет, к примеру, «отдать» или «вернуть»? Есть, конечно, «прибавить», но ведь прибавляют к тому, что уже имеется».

Анатолий Козлов

Волнующий чудесный вкус гроз, карамельная баллада марсианских долин, малина, добытая в отважных приключениях, мята прохладных летних ночей – всё лежало в цветной обертке прямо посередине стола между ними. Тихо сияло, только и ждало, пока кто-нибудь из них схватит это сокровище летнего полдня и отправит верно рукой себе в рот, чтобы там оно растаяло мимолётной радостной сказкой.

Семилетняя Мальвина ясно смотрела пронзительными синими глазами, не моргая.

Восьмилетний Валентин смотрел глазами карими внимательно-встревоженно, чуть подмаргивая.

Мальвина сидела ровно и спокойно, прямо глядя на сияющий маленький сверток на столе, переводила взгляд на брата.

Валентин то беспокойно ёрзал, то затихал и, высунув язык, будто пробовал воздух на вкус, выжидал.

Вдруг – хотя Мальвина даже не вздрогнула – он протянул руку и схватил маленькое сокровище. Тут же потянул к себе, но резко остановился и вернул сверток на место. Посмотрел чуть виновато на сестру и сказал, взволнованно дыша:

— Возьми ты. Оно для тебя.

Мальвина только моргнула.

Валентин облизнул губы:

— Бери, бери.

Мальвина качнула светловолосой головкой и ответила:

— Нет, возьми ты. Будешь сильный и здоровый, как папа.

Валентин было послушно протянул руку, но одёрнул и снова взглянул на сестру.

— Нет. Бери ты. Будешь красивой и доброй, как мама.

— Я кушала вчера у тётушки Ольги шоколадный пирог, а мне нельзя много сладкого,  – проглотила слюну Мальвина.

— А у меня зуб разболелся, – Валентин взялся обеими руками за щеки.

— Бери ты.

— Ты бери.

— Бери, бери!

— Ты!

— Нет, ты.

— У меня будет ди-атез-с.

— А у меня все зубы повыпадают.

Валентин разволновался. Мальвина была спокойна, даже немного весела.

А маленький тайник радости и живой сказки всё лежал между ними прямо посередине стола, уже подтаивая в солнечных лучах.

Тихо напевая, с тёплым дуновением ветра, в цветочном халате на террасу вошла хранительница уюта, волшебства и любви.

— Что делаете, лучики?

Дети посмотрели друг на друга и тут же, не сговариваясь, взяли сладкое сокровище с двух концов и с тихим торжеством подошли к вошедшей:

— Это тебе, мама.

Самарин Степан