Пустые хлопоты

Наталия Рогозина

«…Что может быть несчастнее тех, кто подвизаются в добродетели напоказ людям, омрачают лица свои постами и творят молитвы на перекрестках, когда труды они претерпевают, а всякой награды лишаются?»[1]

свт. Иоанн Златоуст, 55, 603)

 

Рассадив бархатцы по   цветнику, Евгения освежила могильное ограждение серебрянкой  и только устроилась  на скамеечке, чтобы помолиться о упокоении усопших родственников, как  мирную кладбищенскую тишину нарушил  истошный крик.
Женя вздрогнула и огляделась по сторонам: «Может, плохо кому–то стало?», –  но через минуту уловила в потоке гортанных звуков, несущихся из–за деревьев,  едва различимые слова: «…со святыми упокой, Христе…», «… идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание…».
От  надрывного пения, походившего на мучительный предсмертный стон, стая испуганного воронья с карканьем взлетела ввысь,   а народ,  пришедший на погост, всполошился и начал  расходиться. Вскоре кладбище опустело, Евгения  тоже засобиралась домой.
При выходе из центральных ворот она увидела женщину, облаченную в длинное   платье   и платок, повязанный «внахмурку», в которой узнала свою соседку по даче:
– Анна? Неожиданная встреча!
Приятельница расплылась в блаженной улыбке:
– У меня здесь бабушка похоронена. Была на ее могиле, пела литию.
«Теперь понятно, кто выл на кладбище»,  – подумала Евгения, а вслух произнесла: – Как дела, Аня? Как  муж,  как дети?
– Сложно все! Воцерковляюсь,  мечтаю петь на клиросе, но супруг мой далек от духовной жизни –  жарит мясо и сердится, что  я не ем.
– Отчего же не ешь? Ведь в году всего четыре поста, не считая среды и пятницы.
– Решила отказаться от животной пищи по примеру  Святых подвижников,  пребывавших в посту и молитве. Ежедневно читаю Евангелие и Псалтирь, приучая домочадцев: отвлекать меня категорически запрещается. Но, как назло,  только открою  молитвослов, так  или сынишка подходит: «Мама,  кушать хочу!», или  муж кричит: «Белое белье можно вместе с кроссовками стирать?». Отвечаю им: «Не мешайте! Я молюсь!»,  а они обижаются.  – Анна поморщилась и, теребя потертые четки на запястье, продолжила: –  В прошлом месяце, например,  собралась   в паломническую поездку, а мои все с гриппом слегли, сморкаются, кашляют. Прошу их: «Не приближайтесь ко мне со своими бациллами! Не хочу захворать перед дорогой», а они опять обижаются…
– И ты все равно поехала? – удивилась Евгения.
–  Конечно, мне же в паломничество надо! Ехала и в пути молилась. Отсечение земных привязанностей  –  есть путь к святости. – Анна  демонстративно выставила вперед ногу в стоптанном сапоге. –   Пренебрегаю  украшательством внешности, хотя могу позволить себе многое – муж прилично зарабатывает,  но разве Святые в земной жизни о наружности пеклись?   – и, окинув Женю критическим взглядом, с одобрением произнесла: –  Туфельки на тебе старенькие, плащик скромный, ни следа косметики на лице… Молодец! Видно, что стремишься к духовному росту.
–  Все гораздо проще, Аня: пока с детской колясочкой десять кругов по парку навернешь, в поликлинику сгоняешь, дважды до школы добежишь,  туфли сами  изнашиваются, никакая обувь не выдерживает. Ну а вечером, когда перемоешь горы посуды, перестираешь кучу белья,  да  ко сну едва отойдешь, так уже вставать пора, чтобы завтрак семье приготовить, и о макияже думать некогда.
– Жаль, что погрязла ты в кастрюлях и  сковородках, мать! Это все – пустые хлопоты, прежде о душе следует беспокоиться.
– Понимаю, но домашнюю работу за меня никто не сделает. Муж трудится до ночи,  приходится везде самой успевать. Старший сын в спортивной секции занимается, а  младшенький…
– Суета какая!  – перебила Евгению собеседница, мечтательно подняв к небу глаза: –  Завтра поеду на автобусе по Золотому Кольцу, буду петь псалмы, молиться. Хочешь со мной?
– Рада бы, но не получится. Деток оставить не с кем.
Анна  вздохнула с сожалением:
– Вот я и говорю: истинная молитва  –  в монастыре, а  здесь… Пустые хлопоты!
На том женщины распрощались, и каждая пошла в свою сторону.
Анна отправилась в храм, чтобы просить у настоятеля благословения петь в церковном хоре. До сего дня регент трижды  отказывал ей, понимая, что несчастной   «медведь крепко на ухо наступил», но Аня не сдавалась. Мысленно она уже вообразила себя на клиросе и, подойдя к автобусной остановке, совершенно забылась, пробасив: «До–рэ–ми–и–и–и! Ля–ми–рэ–э–э–э!». Окружающие  бросились врассыпную, кто куда…

Евгения  купила  продуктов и,  неся тяжелые сумки  в руках,  по пути домой повторяла: «Господи! Помоги рабе Твоей Анне и научи  ее,  Милостивый, любить ближних, как саму себя».

[1] Источник:http://www.biblioteka3.ru/biblioteka/sokrovishhnica–duhovnoj–mudrosti/txt476.html

18 марта — празднование иконы Бо­жией Ма­тери «Вос­пи­та­ние».

Краткая молитва этому образу:

«Вручаю дитя мое всецело Господу моему Иисусу Христу и Твоему, Пречистая, небесному покровительству».

ВОЛШЕБНОЕ ЯБЛОКО

В детстве я видел яблоки, только когда их привозили из Ленинграда.

В нашем поселке они тогда не росли — десятилетия, миновавшего после войны, не хватало, чтобы ожила выжженная гвардейскими минометами поселковая земля.

Правда, в окрестных деревнях яблони сохранились, но они уже окончательно одичали от беспрерывной колхозной жизни и на них росли кислые и твердые плоды, больше похожие на картофельные яблоки, чем на фрукты.

Настоящие яблоки всегда были связаны с праздником и сами были праздником.

Помню бабушка, взяв привезенное отцом яблоко в руки, задумалась, а потом сказала, что когда они только вернулись в Вознесенье из эвакуации — странник у них ночевал.

— Шурка-то наша не любила странников, но она на совещание была в Ленинград уехавши, — сказала бабушка. — Вот я и пустила человека… А он когда уходил, такое же яблоко подарил…

— Нет, мамаша… — ревниво сказал отец. — Это из Крыма яблоко… А тогда война еще не кончилась, откуда у странника такое яблоко взялось?

— Дак ведь не с Крыма, Миша… — вздохнув, согласилась бабушка. — Откуда в Крыму таким яблокам взяться? Сколько живу, а такого яблока больше не видела…

— Сладкое было? — спросил я.

— Наверное, сладкое, Миколя… — сказала бабушка. — А главное — не кончалось…

— Как это не кончалось?!

— А так, Миколя… У нас-то хоть тебя и на свете еще не было, детей в дому несчитано жило. Домов в поселке почти не осталось, вот и селили эвакуированных друг к другу. По две, по три семьи в комнате жили. И все с ребятами… И все ребята это яблоко видели, потому что странник при всех его мне дал. Положил на стол, а сам в сторонку отошел. А детишки чего? Обступили меня и глядят на яблоко, глаз не спускают… Ну, я взяла тогда нож, и каждому по ломтику отрезала. А половинку яблока, в ящик буфета убрала, на вечер… И вот вечером открываю ящик, а там целое яблоко лежит, такое же, какое и было… Подивилась я, конечно, но перекрестилась и снова половинку яблока на всех поделила, а половинку в шкаф спрятала. А утром снова целое яблоко нашла. И так я три дня дитёнков тем яблоком кормила. Иногда и по четыре раза в день им в день по ломтику давала, а яблоко не кончалось.

— А потом что? — спросил я. — Кончилось?

— А, не знаю, Миколя… — вздохнула бабушка. — Тогда ведь Шурка с райцентра, с совещания вернулась. Первым делом она странника, квартиранта моего, выгнала, а потом увидела, как я соседских детей яблоком одаряю, выхватила его у меня из рук.

— Совсем, — говорит, — с ума съехала, старая… Родные внучки без витаминов растут, а она чужих детей яблоками кормит…

Спрятала яблоко и больше я его не видела.

— Дак, может, Люся с Галей и ели его потом? — спросил я, когда бабушка, баюкая в руках привезенное отцом яблоко, замолчала.

— Не, Миколя… — бабушка покачала головой. — Когда Шурка вечером разрезала яблоко, червивое оно оказалось. Так и пришлось выбросить…

— Что же это было?

— А не знаю, Миколя… — бабушка аккуратно положила румяное крымское яблоко в вазу. — Откуда мне знать, если Шурка говорит, что никакого ума от старости не стало… Да и на что мне ум этот?

Николай Коняев

В Берлине наблюдается рост национальной нетерпимости направленной против немцев

Алла Треус

Андреас Гейсель, министр внутренних дел Берлина, в среду, 7 марта, заявил: в столице растет доля преступлений против немцев, совершенных на почве национальной нетерпимости.

«Мне известно об учащении случаев оскорблений немцев в Берлине. Конечно, ситуация не критична, но подобные происшествия становится все более распространенными, и молчать об этом было бы неправильно», – сказал Гейсель в интервью для ежедневной газеты Tagesspiegel.

Для решения проблемы земельный министр предлагает ряд возможных мер. «Что мы можем с этим поделать? Понятно, что нам необходимо активизировать наши усилия по интеграции иностранцев. Это включает курсы немецкого языка и этики для беженцев. Такие меры могут стать оптимальным первым шагом на пути к преодолению межнациональной вражды», – говорит господин Гейсель.

Читать далее «В Берлине наблюдается рост национальной нетерпимости направленной против немцев»

ЗА ВСЕ «ЗАПЛОЧЕНО»

Лето было жарким, а в конце июля пошли и дожди…

Хорошо росли грибы в лесу. Еще быстрее начали расти цены. Люди снова сделались раздражительными, злыми, как тогда, когда Ельцин начинал реформы…

 

1.

Ночью бригада два раза выезжала на удавленников. Под утро — на ножевую травму. Темнолицый кавказец распорол живот. Распорол, как он утверждал, сам.

— И зачем ты себе хачапури такой сделал? — спросила Ирина, осматривая рану.

— Харакири… — поправил кавказец, и из уголков губ потекла кровь.

— Не все ли равно… Хачапури… Харакири… Главное, что нам не довезти тебя. У нас ни аппаратуры, ни лекарств нет!

— За всэ плачу! — сказал кавказец и закрыл глаза, теряя сознание.

Уже в конце смены Ирина позвонила в больницу, куда отвезли кавказца.

— Как там хачапури наш?

— Помер… — ответили ей. — На операционном столе и помер…

Событие для штурмовой бригады было рядовое, но Ирина почему-то огорчилась. Настроение испортилось.

А дома, только приняла душ, только сварила кофе, зазвонил телефон.

В трубке — ругательства и всхлипы, проклятия и плач мешались между собой, и Ирина долго не могла ничего разобрать.

— Але! — втиснулась она наконец в эту неразбериху. — Але! Кто говорит?!

— Вера… — заплакала трубка. — Вера!

— Что случилось, Вера? Расскажи толком!

— Сережу убили… — донеслось из трубки, и трубка захлебнулась плачем, всхлипами — истерикой, которую невозможно остановить. Впрочем, истерика начиналась и с Ириной.

Читать далее «ЗА ВСЕ «ЗАПЛОЧЕНО»»

Детская школа иконописи

Социальная программа «Монастырская слобода» осуществляется совместно Региональным общественным благотворительным фондом социальной реабилитации и помощи инвалидам «Кедр» и Александро-Невской лаврой с 2000 года при поддержке правительства Санкт-Петербурга.

 

 

В прошлом году настоятель Александро-Невской лавры Епископ Кронштадский Назарий благословил новое начинание в творческих мастерских «Монастырской слободы» — школу мастерства для детей.

 

 

 

Школа создана с целью более углубленного введения детей в мир православия. Изучив основы православного вероучения в воскресной школе, дети могут теперь дополнить их зрительными образами. Иконы, кроме почитания изображенных на них, станут своеобразными иллюстрациями к знаниям, улучшая их восприятие и понимание.

 

 

 

Занятия ведет член Союза художников Санкт-Петербурга Селецкий Михаил. Журнал «Вербочка» побеседовал с родителями детей. Отзывы были самыми положительными: «Ребенок ходит с удовольствием» (мама Дианы Мухиной), «Полезное, благотворное влияние» (бабушка Ивана Григорьева), «Хорошо, что изучают церковную живопись, а не светскую» (мама Саши Павлова).

 

 

Начальный курс обучения в школе рассчитан на три года. Такой срок облегчает возможность овладеть первичными навыками иконописца. При желании открывает возможность продолжить дальнейшее обучение в соответствующих школах, отделениях и факультетах РПЦ.

 

 

 

 

Осколки Рая

И покинули Рай Адам с Евой за ослушание свое. И лишились они всех благ его. И отправились в печали в путь свой, не имея радости ни в душе, ни в сердце. Но так возлюбил Господь чад Своих, что оставил им в утешение осколки Рая Своего.  И встречают они человека при рождении безмолвным ликованием, и провожают они его в последний путь скорбным молчанием/

Детство моё было поистине тёплым. Любящие родители и Ашхабадское солнце сделали для этого всё возможное. Я росла живым и любознательным ребёнком, без внимания которого почти ничего не происходило. Не могли не привлечь моё внимание и цветы, обильно заполняющие пространство вокруг. Они были повсюду: в палисадниках, на клумбах, на окнах, на душе и на сердце. Своей любовью к ним поделились и добрые люди, знающие что-то очень сокровенное о тех временах, когда цветы были частью Рая.

Мама, обременённая на работе общественной нагрузкой, нередко брала меня школьницу с собой к цветоводу, у которого они заказывали цветочные композиции для различных торжеств. Почти магический призыв поехать с ней к Филатовым действовал на меня безотказно. Стоило только представить, что я вновь перешагиваю порог их сада, как нетерпение брало верх над всеми мыслями.

Каждый раз, когда калитка частного дома, отделявшая нас от этого удивительного мира, распахивалась, нас встречал пожилой и добродушный человек, больше похожий на волшебника. Кто же ещё мог так точно понимать язык этих цветов? Да ещё и каких – это были розы!

Многоликая царица цветов встречала нас во всей своей красе. Тонкий аромат будто фимиам возносился ввысь, издалека подготавливая нас ко встрече с шёлковым совершенством, собранным в бутоны. Капли влаги придавали свежесть этой красоте, напоминая о хрупкости всего живого.

«Когда срезаешь розу, — говорил он мне,- ты берёшь на себя ответственность за всю оставшуюся её жизнь. Всё должно служить продлению жизни цветка, – продолжал он. – Аккуратно срежь, затем удали нижние шипы, смещая их в сторону, и обязательно меняй почаще воду».

С тех пор я не то чтобы очень полюбила составлять композиции из срезанных цветов, но чётко поняла, что за всё, что по моей воле лишается связи с корнем, я несу ответственность. Как жаль, что не многие так думают. Жаль и то, что в памяти моей не осталось имени этого человека. Однако в ней навсегда поселились рассказы и легенды об этих удивительных цветах, созданных во славу Божию.

Больше всего впечатлений было связано с рассказом о розе под названием «Gloria Dei» («Слава Господу»; Gloria in excelsis Deo (Слава в вышних Богу [лат.])), а красота этого цветка навсегда стала для меня эталоном красоты среди роз.

Не могла не появиться в моей жизни и книга «Легенды о цветах», страницы которой завораживали задолго до того времени, когда чтение само по себе стало увлекать меня. Цветы жили в ней своей жизнью, становясь героями событий то ли давно прошедших лет, то ли будущих, то ли оставаясь вне времени. С тех пор всякий раз, наблюдая за чудом появления цветка, боюсь упустить то, что он готов мне сказать. Всякий раз заново!

Герои этих легенд бережно сопровождали меня по детству. Эта книга будет скрашивать моё одиночество и тоску по дому всю непродолжительную смену в пионерском лагере, но лишь до тех пор, пока кто-то не заберёт её из моего тайника. Из под подушки!

Воспоминания о короткой Ашхабадской зиме больше связаны с припорошенными снегом розами возле фонтана на проспекте Свободы, нежели с катанием на санках, ведомых родителями по раскисшему грунту рядом с асфальтом.

Первоцветы в предгорье Копед-Дага быстро сменяло буйное цветение сирени, без пьянящего запаха которой невозможно представить Персидскую пасху (Новруз). Наши добрые друзья курды и туркмены к этому празднику проращивали на широких тарелках пшеницу, что само по себе в детстве было чудом. Природа просыпалась, а белоснежные облака цветущего жасмина и акации готовили нас к тайной встрече нашей Пасхи. И мы её встречали!

Красный ковёр тюльпанов и маков, раскинувшийся в предгорьях Копед-Дага, готовил нас к жаркому и засушливому лету. Те самые тюльпаны, которые по Великому Шёлковому пути сначала перекочевали в сады и орнаменты турецких правителей, а затем в Голландию, где и стали её «золотым запасом».

Лето было для нас особенной порой и не только потому, что каникулы расширяли круг нашего обозрения и незаживающие ссадины на коленках. Мы с радостью пропадали в Ботаническом саду, в котором экспериментальной лабораторией заведовала бабушка моей школьной подруги. Это был один из самых больших в моей жизни Осколков Рая, это была большая часть его.

Добродушная Инна Семёновна привила нам самое главное, она научила нас видеть в цветах жизнь во всех её проявлениях. Желание и умение ухаживать за этими Осколками Рая войдёт в нашу жизнь вместе с мудрыми наставлениями кроткой наставницы. Спустя много лет, когда сердце будет замирать от лоснящихся иностранных изданий по цветоводству, эти уроки и принесут свои истинные плоды. В качестве совета по уходу цветочный глянец будет предлагать нам заменить потерявшее декоративность растение на новое, а душа будет искать пути ко спасению творения Божьего.

Хрупкое неземное цветение пустыни в наших краях пропадало в мае как казалось навсегда, но возрождалось из ничего с первыми каплями влаги. Разве это ни чудо? Чудо рождения цветка будет утешать меня не раз, а наблюдение за тем, как ниоткуда появляется неземная красота, вселять в меня надежду на спасение.

Был в моей жизни случай, о котором вспоминать не просто. Чем дальше в прошлом остаются эти события, тем больше ощущение, что не во все их подробности я была посвящена. Так было задумано Свыше!

Трудно передать словами состояние души, стоящей на грани между жизнью и смертью. Но точно могу сказать, что Господь не оставлял меня ни на мгновение. Он подавал мне об этом знаки, понятные мне с детства. Это были цветы!

Спасённые много лет назад от гибели кактусы, к которым я не слишком благоволила, росли сами собой.  Они цвели как заблагорассудится каждый год, но в разное время, награждая нас за спасение неземными цветами и удивительным запахом. В этот год ожидаемой беды они стали частью монолога, утешавшего меня. Сказочные белоснежные цветы распахнулись ровно на сутки Праздника Преображения Господа нашего Иисуса Христа. Позднее целую неделю цвели кактусы синевато-фиолетовыми цветами на Праздник Успения Пресвятой Богородицы.

…И цветут они с тех пор в душе, и глаза радуют, и сердца они согревают, и напоминают о том, что Рай был, и что Господь попрежнему любит нас.

Слава Ему за всё!

Гелена Березовская

Как Милочка лечила дедушку

Барабанит Милочка,
В дудочку дудит.
А в соседней комнате
Деда Лёша спит.
Милочка старается,
А бабушка ругается!

Говорит ей бабушка
Очень строго:
—Мила!
Ну-ка, вспомни быстренько,
Что я говорила!
Заболел наш дедушка —
Кашляет, чихает.
А болезнь не любит шума –
Пусть он отдыхает!

Нужно дедушку жалеть,
Не кричать
И не шуметь!

Удивилась внученька,
Милочка-красавица:
— Баба Лена, я ж хочу,
Чтобы дед поправился!
Если буду я стучать
И дудеть сильнее —
Испугается болезнь,
Убежит скорее!

Деда очень я люблю,
И чтоб вылечить, шумлю!

Марина Куфина
Новосибирск

Рассказы

Архимандрит Нектарий (Головкин)

Хрустальная ваза

Помню несколько лет назад, вечером после всенощного бдения, подходит ко мне, держа в руках вот эту самую вазу, что стоит на полке, одна женщина. На вид ей было лет сорок пять. Пристально вглядываясь в меня, и застенчиво улыбаясь, она произнесла: «Ну, надо — же, как вы похожи!» — и она смущенно замялась.

– Да вы не смущайтесь, говорите, что там у вас? – заинтересованно спросил я.

И женщина, уже совершенно придя в себя, и немного успокоившись, продолжила: «Батюшка, несколько дней назад я разбила вот эту вазу» — и она,подняв её перед собой, показала ее, – и вот немного посетовав на свою нерасторопность, положила в мусорное ведро, решив утром выбросить на помойку. Когда мы с мужем легли спать, я не сразу могла заснуть, а когда всё же я заснула, то уже под утро мне приснились именно вы в рясе и с крестом на груди. Да, да я только сейчас вас узнала! — и она, закивала головой как бы усиливая слова, и затем продолжила – во сне вы мне запретили выкидывать эту вазу повелев склеить ее и принести в храм, потому что, сказали вы, вам нужны вазы под цветы на праздники. А потом вы объяснили, что ваш храм находится в Шуваловском парке и как называется ваш храм».

– Ну и как называется наш храм,- спросил я?

– храм Петра и Павла! — торжественно объявила она, откинув голову назад. — Н…да… – размышлял я, не зная, что и думать. А вслух сказал: «Да, да, конечно, нам вазы в храме действительно нужны».  И женщина торжественно вручила мне эту склеенную вазу.

Читать далее «Рассказы»

Выставка детских рисунков в Александро-Невской лавре

В Семинарском корпусе Александро-Невской Лавры проходит выставка детских рисунков учащихся воскресной школы лавры.
Детям было дано интересное задание – показать разницу зимы во время постов Рождественского и Великого. Насколько она темная, малоснежная и туманная в первом случае и какая она солнечная, морозная и белоснежная во время Великого поста.
Представляем некоторые рисунки:

Варакина Мария
Анаприленко Мария
Колесникова Кристина
Бородина Анна
Лыков Серафим
Семенова Таисия
Григорьев Иван
Бородина Дарья
Венгерцева Мария

 

 

Помоги звонарю распутать колокольные веревки

Сначала щелкни мышью на цветном кружке у начала веревки. Затем на синем кружке на тем колоколом к которому считаешь она привязана. Цвет веревки изменится на цвет кружка.

Кто истинно счастливый человек

Из сочинение учащихся Школы Народного Искусства императрицы Александры Феодоровны.

Для счастья мне нужно совсем немного: это хорошие и верные друзья, которым я могу доверять. Если их не будет, никто больше не сможет помочь.
Счастье же для русского человека составляет по-моему, прежде всего русская культура, живопись, хорошая семья, гордость за свой народ.
Я думаю, что нет на Земле человека истинно счастливого, так как каждый человек грешен. Истинно счастливы те люди, которые попали на небеса.

Стомаченко Кузьма

Истинно счастливым человеком, мне кажется можно быть только в старости, когда большая часть жизни уже прожита, и в самой юности, когда все еще впереди.
В старости, когда у человека есть семья, родные, когда пережиты такие глобальные вещи как война или просто семейные: свадьба, рождение ребенка, ну и, конечно, как это не грустно, смерть родных. Так вот в старости, когда человек уже насладился всеми радостями и бедами жизни, то ему самому уже хочется отойти в мир иной. Но не потому, что ему все надоело, а потому, что он хочет умереть счастливым.
В юности человек тоже счастлив, но по-другому, у него все впереди, он хочет жить, хочет окончить школу, институт, пойти на работу, завести семью. Но это не просто мечты, ведь он живет не только настоящим, но и будущим. Я, к примеру, тоже живу мечтами о будущем. Если даже мне сейчас грустно, то я думаю, что когда вырасту, то у меня все будет хорошо, я буду счастлива. То есть я живу настоящим для будущего, для своих будущих детей.
Счастье у всех разное, потому что потребности у всех разные. К примеру, русский человек мечтает о том, чтобы встретить волшебника, который разрешит загадать одно желание. Я бы сказала, что хочу сделать всех людей счастливыми, и тогда бы грех на Земле исчез и все люди были бы счастливы.

Лобанова Кристина

ПОЛЕЗНАЯ ВЕЩЬ

Папа с мамой ушли в театр, а мы с Колей и Ваней остались дома учить уроки. Ваня довольно быстро, хотя и не идеально написал свои три строчки «ма», «мы», «му», собрал портфель и пошел к коробке с игрушками. Я занялась приготовлением ужина. Заглянув зачем-то в детскую, замечаю, как Коля быстро сует что-то в ящик стола. Это «что-то» на поверку оказывается «Приключениями Чипполино»!

Я укоризненно смотрю на Колю и предусмотрительно уношу «Приключения Чипполино» с собой на кухню.

Через некоторое время снова вхожу в комнату к Коле. Он быстро отдергивает руку от ящика стола, откуда предательски выпадает бумажный самолетик со свежими каплями клея на его поверхности.

Я с возмущением говорю:

– Коля, теперь понятно, почему ты так надолго застрял с уроками!

Коля виновато смотрит на меня.

– И что это за беспорядок у тебя здесь? Посмотри, какая чистота у Вани на столе.

– Да Ванька просто все сгреб со стола в ящик и все! А его еще и хвалят! – сердито отвечает Коля.

– Разговор идет не о Ване, а о тебе! Убери все со стола и учи, наконец, уроки.

– А ты лучше у Ваньки в столе проверь!

– Так! За беспорядок на столе, за не выученные до сих пор уроки назначаю тебе штрафное очко. И еще одно – за дерзость.

– Ванька у тебя любимчик, ему ничего, а как мне – так сразу два штрафных.

– Да при чем здесь Ваня! – я резко поворачиваюсь к Ване.

Тот не успевает выдернуть палец из носа.

– Та-а-к! Ване назначается штрафное очко за ковыряние в носу!

Коля, не удержавшись, прыскает в кулак. Я смотрю на него:

– Вот видишь, у меня нет никаких любимчиков! Все по-справедливости!

Однако плохое настроение у Коли не пропало ни после того, как все уроки уже были выучены, ни даже после ужина. Весь вечер он придирался к Ване по всяким пустякам, лежал в постели с недовольным лицом, когда я читала вслух «Приключения Чипполино», а когда пришло время просить друг у друга прощения, Коля неожиданно

– А я тебя сегодня не прощу!

– Говори, почему.

– А ни почему! Не прощу, и все!

– Чем же я сегодня перед тобой провинилась? – говорю миролюбиво. – Может быть, я читала «Приключения Чипполино, вместо того, чтобы готовить ужин?

Или делала бумажный самолетик, вместо того, чтобы мыть посуду?

Ваня хихикает. Коля злобно косится на него. Я иду на мировую:

– Да ладно тебе, Коль, давай свою лапу, будем мириться!

Коля молчит.

В это время хлопает входная дверь, в комнату заглядывает вернувшаяся из театра моя дочь:

– Спускайся скорее вниз, Саша отвезет тебя домой!

Я спешу в прихожую, хватаю свою сумку, пальто: мой зять ждать не любит. Прежде, чем выскочить за дверь, я все же замедляю темп, оборачиваюсь… Но нет, мои ожидания не оправдываются… Спускаюсь в лифте с очень плохим настроением:

Коля впервые не попросил у меня прощения при расставании. Сидя в машине, думаю об одном: что же было не так? Конечно, мне не следовало горячиться… Нет, все-таки дело не в этом, ведь серьезные основания для возмущения у меня были. Скорее всего, это ревность, Коля весь вечер дулся не только на меня, но и на Ваню. Я подала для этого повод: ругала старшего брата при младшем, хвалила Ваню, ставила его в Звонит мобильный телефон. Коля! Он торопливо кричит взволнованным – Бабушка, прости меня, пожалуйста!

– Коленька, дорогой, я тебя прощаю! И очень люблю! И ты меня прости!

– Прощаю! Я тебя тоже очень люблю!

Я сижу с прекрасным настроением в мчащейся по ночному городу машине и думаю: какая все-таки это полезная вещь – мобильный телефон!

Лариса Калюжная
Санк-Петербург

БЛАГИЕ НАМЕРЕНИЯ

 

 

 

 

 

 

Георгий Ермолов

«…сатана принимает вид ангела света»
2 Кор. 11:14

Материя, воспринимаемая нами на уровне органов чувств, — это лишь самый последний, «грубый» слой многомерной реальности. Современная наука уже давно не отрицает существования других форм материи. Создан разнообразный инструментарий, позволяющий не только фиксировать, но и изучать эти формы. Однако базовые фундаментальные научные отрасли по-прежнему опираются на устоявшиеся традиционные представления, будто не замечая новых реальностей. Наука, с упорством аутиста, продолжает исходить из того, что материя, воспринимаемая органами чувств, является единственной реальностью. Несмотря на то, что дарвиновская теория в среде серьёзных учёных уже подвергается обоснованной и аргументированной критике, тем не менее, утверждения, что сознание есть — всего лишь продукт деятельности мозга продолжают преобладать в научных кругах. Что уж говорить о такой спорной субстанции, как душа, природа которой остаётся тайной за семью печатями не только потому, что не поддаётся научному осмыслению, но и в силу чувства ложного стыда от самой возможности рассмотрения в академических кругах. И дело здесь не только, и не столько в косности мышления научных столпов. Читать далее «БЛАГИЕ НАМЕРЕНИЯ»

Кроссвордик

Чтобы поставить нужную букву в кружок щелкните на нем левой клавишей мыши,
появится курсор, потом нажмите нужную букву на клавиатуре.
Решив кроссвордик вы сможете прочитать загаданное слово в кружках светло-синего цвета.

переходить между кружками можно с помощью клавиши Tab

Кроссвордик

1

2

3

4

5

ВЕЖЛИВАЯ КОШКА

Однажды я услышала об интересном, в духе русского гостеприимства обычае, неукоснительно соблюдавшемся в большой семье, которая состояла из папы, мамы, восьми их детей, а также дедушек, бабушек и еще каких-то близких родственников. Так вот, у них было принято, чтобы навстречу гостю выходили непременно все члены семьи, которые в тот момент оказывались дома. В прихожую обычно набивалась целая толпа радушных домочадцев, что в свою очередь не могло оставить гостя безучастным к такому проявлению гостеприимства. Провожали посетителя с тем же почетом.

Коля с Ваней с большим интересом выслушали мой рассказ и с энтузиазмом поддержали предложение ввести такой же порядок в нашей, правда, не столь многочисленной, семье.

Однако, когда я собралась уезжать к себе домой, провожать меня вышла одна только кошка Плюшка, которая с громким мурлыканьем принялась тереться о мои ноги, всем своим видом показывая сожаление о нашем расставании.

Говорю как можно громче:

– Какая вежливая у нас кошка! Она вышла меня проводить!

Нулевая реакция. Мне пришлось еще долго на все лады расхваливать кошку, прежде чем раздался топот детских ног и в прихожей, наконец-то, показались Коля с Ваней, оторванные моими воплями от увлекательнейшего процесса сборки подъемного крана из «леговского» конструктора.

Встречать меня на следующий день вышла опять одна только Плюшка.

– Ах ты моя внимательная вежливая киска! – вещаю я дикторским голосом в расчете на то, чтобы меня услышали.

Тишина. Прислушиваюсь. Телевизор вроде бы работает…

– Есть кто-нибудь в этом доме, кроме Плюшки?

Из комнаты доносится недовольное:

– Ну бабушка, на самом интересном месте…

– Подожди, мы только мультик досмотрим!

Радовала и удивляла меня только приветливая киска, которая всякий раз с неизменным постоянством выходила в прихожую встречать меня и провожать… Но и я с тем же постоянством нарочито громко расхваливала Плюшку, мою неожиданную помощницу в деле воспитания подрастающего поколения в добрых традициях.

И все-таки настал тот день, когда, переступив порог входной двери, я услышала приглушенный Колин вопль:

– Вылезай, Ванька, бабушка пришла! Бежим встречать!

Почти сразу, радостно хохоча, в прихожую выкатились Коля с Ваней, с явным расчетом произвести впечатление своим быстрым и неожиданным появлением! За ними неторопливо, с важностью, выступала Плюшка. А следом за ней, отчаянно мяуча, спотыкаясь и заваливаясь в разные стороны на неокрепших еще лапках, трюхали все ее пятеро котят, растянувшись длинным шлейфом по всему коридору!

Приключения Бусинки

Сказка для девочек

Теплая летняя ночь тихо опускалась на город, трепетно окутывая звёздным покрывалом все его закоулки. Заглянул сумрак и в маленькую мастерскую старого ювелира, изделия которого радовали ни одно поколение горожан. Всё по-прежнему лежало на своих местах. Накрытая  шёлковым лоскутом работа застыла на верстаке до утра в ожидании  своего создателя. Обитые бархатом шкатулки бережно хранили в своём чреве множество разноцветных камней, бисера и бусин. И только на первый взгляд казалось, что всё в этой комнате погружено в глубокий сон. Всё здесь лишь прикрылось дремотой в ожидании своего часа. И он настал…

Первой заворчала старая почтенная тётушка Брошь, лениво оценивая своё новое окружение: «И что он всё их приносит и приносит, этот нудный старик? Столько камней натащил, вовек не пристроить…». Недовольству вторили броши рангом пониже: «И впрямь, распродал бы нас всех, а уж потом брался за новое…».

А тем временем из шкатулки, стоящей недалеко, выскочила ватага молодых и горячих рубинов. Ухватив умело маленькие свёрла, они ловко размахивали ими, изображая шуточную баталию. Это шумное событие освещал лунный свет, любопытно глядящий на происходящее сквозь окно. И от того всё происходящее на столе казалось особенно сказочным и загадочным.

Один из рубинов, явно гордящийся своей редкой, как ему казалось, огранкой наблюдал за происходящим отстранённо. Конечно, ведь сама фея Тщеславия ему сказала о том, что он особенный и вправе рассчитывать на самые дорогие украшения. Кутаясь в бордовый бархат, он не раз представлял себя на груди у знатного вельможи или полководца, а по особенным дням – и в короне самого короля! Об иной судьбе мечтать он и не хотел.

Ох уж эта фея Тщеславия! Она не раз посещала мастерскую по ночам, смущая неокрепшие умы и лишая сна молодое поколение. Рассказы о восторге и поклонении, ждущих их во дворцах, кружили головы. Растворённые в неге собственных фантазий они начинали думать, что не стоит безрассудно поддаваться рукам Мастера в ожидании, как им казалось, лучшей доли.

Читать далее «Приключения Бусинки»

«Искренни укоризны от любящего.» (Притчи 26.7)

Назначение недавно рукоположенного отца Валериана в наш храм и начало моего воцерковления практически совпали по времени. Мне, восторженной  неофитке,  казалось, что все на приходе благожелательны  и рады общению  так же, как и я.   Мудрые и степенные батюшки терпеливо и подробно отвечали  на  мои бесконечные вопросы,  исповедалась  я без страха, даже с чувством  тайной гордости за свою «искренность», и уже причащалась несколько раз,  радуясь  неизменно хорошему настроению  после Причастия.  По-видимому, я уже  считала  себя  «достаточно   православной», и  Господь послал мне такого же  «неофита»,  ревностно приступившего к служению Богу  – отца  Валериана, который решительно и быстро  вернул меня «с небес  на землю».
– Ну что, Марина,  конечно, я не могу допустить Вас к Причастию сегодня! Готовьтесь, придете в следующий раз!  – огорошил он меня, выслушав  исповедь.
Я опешила – такое в моей «церковной» жизни случилось впервые.  Но противоречить не осмелилась, отошла от аналоя и, обескураженная, уныло поплелась по лестнице в верхний храм, где шла служба. По моему  самомнению  был нанесен сокрушительный удар, и радостное чувство собственной «праведности»  вдруг покинуло меня …
Людей  было  мало, вскоре последний причастник пошел к столику с «запивкой», и священник с Чашей вернулся в  алтарь.  Тут из нижнего храма, перепрыгивая через ступени,  взлетел отец Валериан, и быстро кинув на меня взгляд, тоже пробежал в алтарь. Царские Врата были открыты, и я видела, что он что-то сказал батюшке, все еще держащему в руках Чашу. Тот повернулся и направился обратно, на амвон, а отец Валериан, стремительно выйдя из боковых дверей, почти подбежал ко мне.
– Марина, идите, причащайтесь  скорее! –  громко прошептал он.
Читать далее ««Искренни укоризны от любящего.» (Притчи 26.7)»

НИЧТО НЕ ДОЛЖНО ОБЛАДАТЬ МНОЮ (1Кор. 7,14)

До момента, когда Коля и Ваня должны лежать в постели, остается двадцать минут. В ответ на усиленные просьбы мальчиков я, скрепя сердце, разрешаю им немного поиграть на компьютере, однако, понимая, что подготовка ко сну может надолго растянутся во времени, ставлю небольшое условие, способное многократно сократить этот процесс:

– Сначала чистим зубы, разбираем постели, а в оставшееся до сна время играем на компьютере.

Мои последние слова тонут в двухголосном возмущенном вое. Я даже теряюсь от такой бурной реакции на мое простое предложение и пробую разъяснить свою позицию, но она заглушается громкими протестующими воплями:

– Вот так всегда!

– Мы сегодня еще ни разу не играли!

– Лучше б мы не ходили гулять!

Рассердившись не на шутку, я выкрикиваю:

– В таком случае – никакого компьютера! Чистим зубы и ложимся спать!

Даю пять минут на все приготовления!

Хлопнув дверью, бегу на кухню и начинаю яростно драить металлической мочалкой ни в чем не повинную кастрюлю и одновременно пытаюсь понять, почему на мое небольшое условие последовал столь яростный протест. Ничто не предвещало такого неадекватного ответа на мои слова. И как теперь быть с молитвой? Да и прощения мы друг у друга не просили сегодня… Понятно, что в сложившейся обстановке невозможно теперь ни то, ни другое. Для этого должна произойти какая-то перемена в наших разгоряченных мозгах…

Через пять минут я заставляю себя пойти в детскую комнату и, уже взявшись за ручку двери, слышу громкий возмущенный разговор, из которого мое ухо выхватывает фразу: «А она говорит…». Я оторопело останавливаюсь… «Кто это – «она»? Это, я, что ли? То – «бабушка, бабушка», а теперь – «она»?» Чувствую себя укротителем мелких зверюшек, который почему-то должен зайти в клетку с разбушевавшимися тиграми.

Мужественно открываю дверь. Голоса смолкают. Оба лежат в кроватях со злобными физиономиями. Я выхожу на середину комнаты, как на арену цирка, и, выдержав многозначительную паузу, начинаю разговор:

– Кажется, я понимаю, почему вы взвыли, услышав мое маленькое условие на включение компьютера.

Я делаю еще одну паузу.

– Все дело в том, что вас лишили порции удовольствия. Даже и не лишили, а просто переставили местами эту самую порцию удовольствия и необходимые дела. И вы сразу взвыли. Вас начало корежить и ломать. Это как у наркоманов. Если они не получат укол, к которому привыкли, то у них начинается ломка. Знаете, что это такое?

– Знаю, – угрюмо говорит Коля, – у них даже кости трещат… Нам в школе – Да, потому что у них наступила зависимость от наркотиков. Но зависимость может быть не только от наркотиков. У курильщика наступает зависимость от табака, у пьяницы – зависимость от вина. А бывает зависимость от компьютера. Вот как у вас сейчас. Над вами властвует компьютер. Получается, что не компьютер для вас, а вы для компьютера. Евангелие предупреждает: «Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною». А вами командует компьютер. В общем, чувствую, у вас тут бесовщинка разгулялась. А какое самое сильное средство против бесов?

– Молитва…

Молитва – это они понимают. Мы встаем перед иконой и читаем вечерние

Когда ребята снова ложатся в постели, я вижу, что их лица слегка смягчились, и только-только собираюсь укрепить свои позиции, как Ваня, виновато взглянув мне в глаза, покаянно говорит:

– Бабушка, прости меня, пожалуйста…

Конечно, я сразу его прощаю и тоже прошу у него прощения.

Мы оба смотрим на Колю. По его лицу видно, что он не собирается ни у кого ничего просить… И тут Ваня снова меня удивляет:

– Коля, попроси у бабушки прощения!

Коля молчит, поджав губы.

– Коля, ты слышишь? Ну попроси же у бабушки прощения! Ну что тебе стоит! Проси! – горячо упрашивает Ваня.

Коля открывает рот и, не глядя на меня, спрашивает противным голосом:

– Я что-то не помню, а бабушка просила у меня прощения?

Не размышляя, повинуясь какому-то внутреннему чувству, я говорю:

– Коля, прости, меня, пожалуйста, если я тебя сегодня чем-то обидела.

Коля поворачивает ко мне лицо с удивленными глазами и говорит нормальным человеческим голосом:

– И ты меня, бабушка, прости…

Лариса Калюжная
Санк-Петербург