Волосы-изобличители

Во время встреч с молодыми коллегами-экспертами из других регионов, приезжающими на стажировку в Академию последипломного образования, на заседаниях студенческого научного общества кафедры судебной медицины моей дорогой Alma mater — Медицинской академии имени И.И.Мечникова иногда просят рассказать о какой-то особенно запомнившейся экспертизе. Обычно я вспоминаю о случае, который лег в основу этого рассказа. Почему? Видимо, потому, что то давнее дело было первым экспертным исследованием молодого специалиста, приехавшего на работу в сельский район Псковщины в далеком 1972 году, по делу об убийстве.

Всю экспертную жизнь я отрицательно относился к детективному жанру в художественной литературе, на телевидении. Меня раздражал обывательский интерес к уголовным делам — узнать тайны других, некие неслыханные пороки, невиданные грехи, желание побарахтаться в чужой грязи, чтобы можно было вслух повозмущаться, а втихомолку посмаковать беды посторонних людей. Однако с годами я понял, что “уголовная” журналистика, детективы имеют и положительный заряд, для многих людей неся не только некую просветительскую нагрузку, но обладая и воспитательным действием. Именно поэтому в последние годы я все чаще заглядываю в заветные старые папки с давними архивными делами, вглядываюсь в пожелтевшие фотографии, листаю копии постановлений следователей и с ними уношусь мыслями в ушедшую экспертную молодость…

*  *  *

Осень в тот год пришла резко, словно обрубив лето. Кончилось короткое северное тепло. Лишь в конце сентября выпала неделька помилосерднее вместо ожидавшегося, но так и не наступившего бабьего лета: небо по-летнему осветилось, заголубело, распахнулось над остывающей землей, но дышало уже по-осеннему. Солнце низко катилось по небосклону тускло блиставшей теплой монетой. Год выдался грибным, богатым на боровики. Вместо столь характерных коротких «полос», они шли в корзины сборщиков без перерыва, начиная с влажного и теплого июля. В тот памятный день мы собирались пораньше удрать с работы и ехать на любимые места грибной охоты.

Уже надевая плащ, я услышал дребезжащий звук старенького телефона (вызовы абонентов принимала и вручную набирала телефонистка!). Я ласково называл своего увесистого древнего помощника “боец времен Очакова и покорения Крыма”. Звонил Евгений, следователь районной прокуратуры, входивший в “грибную бригаду”. Старше меня по возрасту и стажу на целый год, он считал себя опытным мэтром. “Ну, Юрище, с крещением тебя! Первое за время твоей работы убийство. Собирай экспертный ридикюль!” Дорога лежала в деревню Симаково – ближайшую к районному центру по грунтовке, ведущей в Псков. Сразу за последними избами окраин посёлка побежали поля выкопанного картофеля, холмы, покрытые по-осеннему ярким багряно-золотистым березняком. Симаково виднелось издали, на высоком красивом косогоре над оврагом,  по дну которого бежала речушка с водой кристалльной чистоты.

Заехавший за мной Саня, начальник угрозыска, уже успевший побывать на месте происшествия, по дороге тараторил без умолку. Я молча слушал, по унаследованной от отца привычке отфильтровывая в любом разговоре нужную для себя суть: “Дед, дед ее грохнул, достала она старика своими придирками! Нет у него алиби! Нет! Кому больше? Дачники разъехались, в деревне каждый человек на виду!”

“Кто обнаружил тело, когда в милицию сообщили?” — прервал я Александра, уже радостно позвякивавшего наручниками. Саня несколько подкис, но тут же ответил: “Муж и сообщил. Говорит, сразу же, как вернулся из районного центра, около 15 часов”.

Старенький УАЗик дежурной части райотдела внутренних дел между тем уже карабкался, трясясь и урча от натуги, по грунтовой, в выбоинах дороге, ведущей к деревне. Вот и опрятный красный дом, где совершилось злое дело. На крыльце нас встретили следователь прокуратуры, двое знакомых работников отделения уголовного розыска и две бабули — соседки, необычно молчаливые, словно боящиеся проронить слово. Саня, отстранив подчиненных, повел нас в дом. В кухоньке, низко опустив седую всклокоченную голову на огромные натруженные кулаки, лежащие на столе, сидел дед Николай, муж убитой. Маленькие комнаты поразили чистотой, уютом. Из красного угла на нас скорбно смотрел потемневший, покрытый белоснежным рушником, образ Пресвятой Богородицы. Как-то особенно вкусно пахло свежим ржаным хлебом. Как оказалось, рано утром в русской печи его испекла хозяйка.

Прошли молча в следующую комнату. Наискосок, головой к окну, лицом вниз, в огромной луже крови, пропитавшей пестрый домотканый половик, лежал труп хозяйки мощной комплекции, бабы Нюры. Рядом с телом находилось и орудие убийства — топор, на лезвии которого горела яркими потеками алая кровь…

Я осторожно перевернул тело. Обратило на себя внимание хорошее развитие трупного окоченения, редкое у стариков. Левый глаз заплыл огромным кровоподтеком. Совершенно седые волосы были обильно пропитаны кровью. На обоих предплечьях четко запечатлелись округлые четкие кровоподтёки (“пальчики”, как мы их называем), обычно свидетельствующие о борьбе и самообороне. Начинаясь в верхней части лба, к заду, к центру теменной области, уходила огромная зияющая рана, в дне которой виднелся зияющий перелом, столь характерный для действия рубящих орудий. Кажется, все было предельно ясно.

Довольный Александр, потирая руки (в те далекие годы оперативники за раскрытие преступления по “горячим” следам получали солидные премии), торопил нас с Евгением: “Сейчас быстренько все оформим, и можете катиться на свои грибные плантации. Да будьте осторожнее — на полигоне позавчера медведя видели! А мы потихоньку дедулю в камеру повезем!”

Экспертной добросовестности ради, я осмотрел и одежду деда, его руки – ни капельки, ни брызг, ни помарки крови. Случайно (случайно ли?) поднял глаза на икону. Внезапно вышедшее из осенних туч солнышко бросило в комнату через блиставшие чистотой стекла сноп своих лучей, и лик Пресвятой Богородицы осветился на миг, призывая, как прожектор маяка, на верную дорогу, а затем вновь погас. Что-то заставило меня вернуться к трупу. Рукой в перчатке осторожно взял топор, стал осматривать. И вдруг… Как часто потом эти “вдруг” на местах происшествий меняли традиционный ход моих умозаключений и логических построений! Засомневавшись, подошел к окну, держа в руке лупу. Сомнений не осталось: помимо лезвия, высохшее небольшое пятно крови было и на обухе, хотя часть половика, где располагался обушок, была абсолютно чистой. Но не это поразило – в центре высохшего кровяного пятна красовались два прилипших длинных волоса… ярко-рыжих!

“Есть ли в деревне рыжие?” – обратился я к Александру. Тот помрачнел: “Нету! Нет и не было! “Глухарь” шьете, доктор?” Евгений, осмотрев топор, меня поддержал. “Давайте-ка подворный обход по деревне: нет ли людей с повреждениями!” В это время понятые и участковый инспектор вернулись, осмотрев огороды, колодец, баньку. Милиционер склонился к уху Евгения. Следователь насупился: “Батя! Опять самогон гнали? Месяц назад предупреждал же бабу Нюру! Где продукция?” Старик поднял голову, мрачно поглядел: “Где ей быть, проклятой? В предбаннике два бидона. А как на пенсионные копейки прожить?” Участковый отрицательно покачал головой — самогон исчез!

Оформление осмотра пришлось прервать, пока оперативники пошли по дворам. Я тщательно упаковал топор с волосами-уликами, следователь опечатал вещественные доказательства. Им предстоял долгий путь — от судебно-биологического отделения Областной экспертизы до стола председательствующего в судебном заседании… Мы вышли на просторное крылечко, закурили, присев на ступени. Солнце, садясь, уже зацепилось за кромку нашего любимого бора на горизонте. С вершины холма на многие километры виднелась тихая, неброская, но такой пронзительной красоты осенняя Псковщина, что глаз было не отвести. Из недальнего болота медленно поднялась стая журавлей, сделала низкий круг над избами, протяжно курлыкая, вдруг, как-то очень собранно, построилась четким клином и потянулась к югу…

Наши размышления о вечной красоте природы были прерваны толпой сельчан, с шумом двигающейся по деревенской улице. Впереди два милиционера вели пьяного парня с головой, замотанной влажной тряпкой в виде некой чалмы. Шествие замыкали понятые — теперь словно обрадованные чем-то, говорливые бабули и торжествующий Александр, несший два пятилитровых эмалированных бидона.

Разгневанный Евгений напустился на него: “Опять Уголовно-процессуальный кодекс нарушаешь? Кто позволил изъять без протокола и фотофиксации” Саня, не дожидаясь команды следователя, подвел ко мне пьяного парня, грозно скомандовал: “Тряпку с хари сыми!” Дрожащей рукой мужик освободил лоб от мокрого полотенца. Рыжие кудри засветились в лучах заходящего солнца. Мои глаза мгновенно впились в пограничную со лбом волосистую часть головы с помарками крови. Я осторожно раздвинул волосы парня и вскрикнул: на коже виднелась четкая П-образная ссадина, повторяющая по форме и размерам обух топора. Понятые старушки, треща наперебой, тут же выложили, что парень приехал позавчера из Питера к приятелю, местному пропойце Генке, по прозвищу, в память давно забытой ремонтной специальности, “Телевизор”.

Саня, жадно следя из-за моего плеча за осмотром, выскочил вперёд, железными ручищами хищно схватил приезжего парня: “Ну, рыжий-конопатый, убил бабушку лопатой! Говори! Все говори, как было, гнида!!!”

Парень, трясущейся рукой прикладывая мокрую тряпку к болевшей голове и глядя слезящимися красными глазами сквозь следователя и меня, прошептал, обдав страшным перегаром: “Баба Нюра отказалась в долг дать, а у меня уже глюки начинались. Магазина в деревне нет. Не стерпел, хотел силой взять… Она первая на меня со своим проклятым топором пошла, мгновенно по башке «засветила», хорошо, что вскользь попала…”

*  *  *

История эта имела, помимо закономерного юридического продолжения (рыжий был осужден за убийство при превышении пределов необходимой обороны), и необычное бытовое. Быстро пролетели три года работы на Псковщине. Несмотря на уговоры всего районного начальства и Областного судебно-медицинского эксперта Владимира Петровича Абросимова, я собирался возвращаться домой, в Ленинград. Как-то вечером в дверь кабинета раздался осторожный стук. Дверь тихо отворилась, с трудом пропуская могучую фигуру деда Николая. Я сразу узнал его, хотя почти три года не видел. Он совсем поседел, ссутулился, но глаза были такие же ясные и проницательные, как тогда…

“Слыхал я, доктор, что домой ты собрался, в Питер. Ангела Хранителя в дальней дорожке! Долгой жизни тебе! Прими подарок малый. Очень ее покойница любила…” Осторожно положил передо мной чистый белый сверток, развернул. На столе возникла темная, выгнувшаяся от древности дугой икона, с которой глянул на меня ласково и строго лик Богоматери. Той самой, посоветовавшей не торопиться! Комната словно осветилась. Перекрестившись, я взял образ в руки, поцеловал, как учила бабушка. С трудом прочел надпись древней вязью: “Не рыдай Мене, Мати…”; повернувшись, хотел поблагодарить, но комната была уже пуста…

*  *  *

Сколько быстрых и разных лет пронеслось, пробежало, пролетело с тех пор! Почти каждую осень приезжаю я на любимую свою Псковщину. За прошедшие годы земля эта и люди ее стали для меня родными. Обхожу знакомых, обязательно бываю и на поселковом кладбище. Как тридцать лет назад, утром идя по центральной улице на работу, я здоровался почти с каждым встречным, так и теперь, проходя главной аллеей погоста, вижу знакомые лица. Останавливаясь перед могилками, по канону поминаю усопших. Места вечного упокоения деда Николая и бабы Нюры — на обширном семейном месте, в окружении захоронений близких, со стройными светлыми березками “в головах”. Приношу гостинец — скромные цветы, крошки для птах небесных, зажженную свечу, поминальную православную молитву…

 

Юрий Молин

Скоропослушница

Год был вполне обычный. Лето, июль, отпуск. Всё шло своим чередом, размеренно и безнадёжно, и от того оголённая душа научилась чувствовать по-особенному, ничего не ожидая.

Я так и не поняла, в какой именно момент появилось невероятное чувство радости, разлилось и овладело всеми уголками моей души. В ожидании ещё большей радости я пыталась представить, чего с таким трепетом ждёт она. Перебрав всё возможное, поняла, что такой радости на земле нет, и что речь идёт о той самой радости, которой не достойна. Я стала готовиться к смерти.

Мысль эта нисколько не пугала меня. Напротив, спокойно и планомерно я пыталась навести порядок в своих делах, безусловно, с Божьей помощью. Сначала совершенно неожиданно посетила монастырь Успения Пресвятой Богородицы в Одессе, где покоятся мощи преподобного Кукши Одесского. Затем по делам оказалась в Печорах, в обители во имя Успения Пресвятой Богородицы. Слава Богу за всё!

Кафедра наша готовилась к празднованию столетнего юбилея. Однако суеты во всём этом было куда больше, чем предвкушения радости. Предметом всеобщего обсуждения в эти дни стал коллективный снимок, так сказать, для истории.

Придя на кафедру в четверг, я, по своему обыкновению, забежала  в кабинет секретаря, чтобы поздороваться и внести свою лепту в эту кутерьму:

– Ирина Владимировна, здравствуйте! – поприветствовала я нашего секретаря с привычным для меня приподнятым настроением.

– Здравствуйте, здравствуйте… – ответила она.

-Почему так не весело? Что-то случилось? – искренне полюбопытствовала я.

– Да нет, – сказала Ирина Владимировна и, устремив взор на стоящую перед ней фотографию любимого пса, продолжила.- Как-то не хорошо на душе. Летом не стало любимой собаки, а кошка мстит мне за это.

– Мне тоже не совсем хорошо на душе, но я-то точно знаю, что скоро умру, и потому не буду фотографироваться со всеми, чтобы не омрачать кафедральный праздник своим предсмертным изображением. Я уже и  ценные указания своей подруге дала: как и что из моих вещей продать, чтобы помочь моим родителям и стала чаще причащаться. Может быть, и вы со мной хотите причаститься? Я помогу вам подготовиться, принесу необходимую литературу, отведу на исповедь к знакомому батюшке в Лавру. А?

– Нет, спасибо. Я хоть и крещённая, но в нашей семье как-то было не принято всё это. Увы… – ответила она, рассеянно перебирая карандаши.- И потом, если уж суждено, какая разница, как и где…

– Ну, не скажите… – начала я с ещё большим оптимизмом и с явной демонстрацией глубоко знания того, о чём идёт речь. – Кончины бывают разные. Длительно болящий милостью Божьей имеет возможность подготовиться ко встречи с Ним. Внезапная смерть – самый нежелательный вариант, ибо сказано «да не похитит мя смерть неготового…». Но уж если повезёт, то доведётся предстать перед Господом  в венце мученика. Тогда, да-а-а-а! А пока знай, готовься, – закончила я с чувством выполненного гражданского долга.

Счёт  времени шёл на дни.

В субботу к причастию я пошла одна.

 

Незадолго до этого, перед очередным причастием, я подошла к отцу Владимиру, с которым меня очень роднило чувство юмора и самоиронии:

– Батюшка, я умру скоро, – брякнула я с ходу, – уже и платье приготовила сиреневое.

– Ой, Лен, помри, а! Мёртвый человек – живая копейка! А нам сейчас для реставрации Лавры так деньги нужны. Ведь за твоё отпевание нам что-нибудь пожертвуют? – быстро сориентировался он и добавил, – а сиреневое тебе очень пойдёт, уже представляю…

– Да мне, батюшка, не жалко ни пожертвований, ни жизни, раз уж Господь так решил. Меня ведь здесь почти ничего не держит: семьи своей нет, детей нет, и уже никогда не будет.  Одна лишь мысль мне покоя не даёт. Мне кажется, что так несправедливо, когда престарелые родители теряют второго и последнего  ребёнка. Они ведь никому, кроме меня не нужны.

– Ну, ты и дура-девка! – со знанием дела отметил он, – пойди лучше Скоропослушницу Невскую попроси тебя защитить и помолись о ближних своих. А меня сейчас прибьют, на крестины опаздываю. Иди, иди.

Опустившись на колени перед иконой Богородицы Скоропослушницы Невской, я пыталась найти подходящие слова. Не очень внятно просила Царицу Небесную защитить меня и моих близких от беды, приближение которой так явно ощущала.

Счёт времени шёл на часы.

 

Наступил понедельник. В такие дни особенно легко поверить в существование атлантов, ибо такой небосвод больше никому не удержать. Ноябрьское небо в Питере часто бывает таким.

Ещё на утренней молитве я, стерев испарину со лба, вздрогнула и перевела взгляд в сторону дома напротив. Боковым зрением на мгновение выхватила из темных силуэтов сонных окон красную точку. Мне показалось в тот момент, что я увидела огонёк оптического прицела. Однако в душе это ощущение задержалось надолго, с ним я и поплелась на работу.

Путь мой в этот день был особенно долгим и тяжким. Мне казалось, что тёплая одежда и ноутбук готовы заякорить меня у любого столба, не говоря уже о коллегах и друзьях. Тяжела была и лестница на третий этаж. Вскарабкиваясь  по ней,  я вдруг физически почувствовала могильный холод сзади. Остановилась, оглянулась, поёжилась и поплелась дальше. Вот и знакомый коридор. За одной из этих дверей меня ждал годовой отчёт по науке. Точнее, роль мытаря в благовидном образе учёного секретаря.

Привычным движением я потянулась к дверной ручке приёмной, но меня неожиданно остановила тяжесть всего, что было надето, находилось в руках и на душе. Коснувшись ручки, я подумала, что с Ириной Владимировной поздороваюсь позднее и прошла к двери своего кабинета, находившегося рядом с приёмной.

Статьи, тезисы, доклады… Всё нужно было рассортировать, пересчитать, а главное добыть. Мои мытарства были в самом разгаре. Учёт защищённых  диссертаций всегда был на особом счету. Его-то мне и не хватало.  Авторефераты! Немного переведя дух, я пошлёпала к профессору нашей кафедры, у которой они обычно хранились, но её на месте не оказалось. Кабинет заведующего кафедрой также трепетно хранил в своих закромах все достижения нашего коллектива, да и секретарь, как правило, была всегда там.

Подойдя к двери, я немного смутилась. Дверь была слегка приоткрыта. Я подумала, что если Ирина Владимировна на месте, то дверь всегда открыта настежь, а если её нет, то дверь закрыта наглухо. Странно, но я решилась войти и с порога спросила:

– Ирина Владимировна, вы где?

– Я тут!- странный, с явным металлическим оттенком голос раздался откуда-то из глубины кабинета заведующего кафедрой.

В нерешительности я сделала ещё один шаг в сторону открытого нараспашку кабинета начальника. Мне показалось, что она отвечает оттуда, из глубины ее чайной комнаты, расположенной за кабинетом. Оказавшись в приёмной, я перевела взгляд на рабочее место секретаря и замерла. На рабочем месте Ирины Владимировны лежал странный предмет, напоминающий сложенную в рулон одежду. На самом верху этого предмета зияло красно-коричневое пятно и такие же пятна на столе и на полу возле него. Мой взгляд скользнул по идущим вниз линиям этого предмета, и только тогда, когда я узнала безжизненные руки Ирины Владимировны, лежащие на её ногах, я поняла, что это она. Головы у неё не было.

Я смутно помню происходящее потом. Помню, что не могла объяснить, что увидела в приёмной бегающим по коридору сотрудникам кафедры и оперативникам. Они искали труп женщины, о котором сообщил неизвестный по телефону. Всё крутилось вокруг, а я бормотала лишь, что нет головы.

Успокоилась я не скоро, но мысль о том, что я умру, прошла в этот же день – день празднования иконы Божией Матери «Скоропослушница», 22 ноября.

Голову несчастной женщины нашли спустя десять дней в Малой Невке рыбаки. Всех обстоятельств произошедшего мы так и не узнали. Известно лишь, что это  был китайский студент, отчисленный годом раньше. Удалось ли ему решить, таким образом, свои проблемы, мы так и не узнали.

На похоронах я прощалась последней. Родственники не видели необходимости в её отпевании и я, пытаясь заглушить казённый текст начальника, бормотала все молитвы, которые знала наизусть. У гроба я перекрестилась, поклонилась до земли и поцеловала  его. «Да, если повезёт…» – подумала я.

Позднее я просила начальника не делать на месте гибели Ирины Владимировны рабочего места для нового секретаря в силу сложившихся обстоятельств, и, если это возможно, сделать из крохотной приёмной часовенку, но, увы. Он вскоре переехал в помещение бывшего музея кафедры, уступив прежний кабинет своему заместителю, а место мученической кончины православной христианки, благодаря перемещению мебели, стало доступно большинству посетителей.

Слава Богу за всё!

Гелена Березовская
1 октября 2013 года

Медработникам посвящается

Ветер вынужденных странствий, круживший нас по Руси 20 лет, вдруг неожиданно стих. Господь со всей присущей Ему щедростью и великодушием дал нам уютное жильё, желанную работу и небольшой участок земли недалеко от Пскова. У нас началась новая жизнь.

Постепенно мы вживались в эту землю не только корешками молодых растений, но и прорастали душой в этих удивительных людей, окруживших нас по воле Божьей. Только по Его воле мог появиться в нашей жизни добродушный Михалыч, оказавшийся в одной палате с папой не за долго до его ухода. Он не оставил нас и потом, по дороге на Изборское кладбище, и тогда, когда от потери на душе было пусто и холодно.

Все были заняты своим делом. Мы с неподдельным удовольствием потягивали душистый деревенский чай и слушали истории Михалыча, хлопотавшего вокруг нас. Муха искала выход, настойчиво тараня плотно закрытое окно. Состояния души и тела вдруг переплелись, думать и двигаться совсем не хотелось. Но в рассуждения Михалыча невольно влилась и я, ведь если за столом врач, то актуальные темы для обсуждения всегда найдутся. И мы решили поговорить о медицине, существующей вдалеке от нанотехнологий.

– Ты представляешь,- вспыхнул Михалыч,- пару недель назад в соседнем селе мужик преставился, правда в морге в выходной. Вот тебе и нанотехнологии! Люди в деревнях умирают наедине с собой, а в больницах – «выздоравливают как мухи».

– Как же это? – с ужасом воскликнула я, моментально вернувшись на грешную землю.

– Да так, – продолжал он, – накануне сказал соседке, что сердце шалит, а на утро бдительная дамочка решила проведать старика да и вызвала ему скорую помощь. Помощь то приехала, да фельдшер с «большой усталости» и ошибся, решил, что тот отошёл ко Господу. Свёз несчастного в район и сразу в морг. Это потом, на вскрытии, стало известно, что бедолага в пути к с Спасителю задержался в морге ещё на сутки. Тут тебе и телемедицина, тут тебе нацпроект «Здоровье».

От услышанного в глазах потемнело. Я сразу же представила всё в лицах и действиях. За многие годы работы врачом я, к счастью, так и не обзавелась пресловутым медицинским цинизмом.

-Ужас! – подумала я. – Между ними и Богом нет никого!

Ранняя Литургия. Она какая-то особенная, сокровенная, только твоя. И не потому, что паломников и зевак в это время гораздо меньше. Она внешне менее праздничная, но это ощущение праздника в ней повёрнуто внутрь и кажется, что именно к твоей душе.

Выбежав из метро и окунувшись во влажное дыхание Невы, я влилась в людской поток, текущий в Лавру. Рядом семенили бабушки, бережно обёрнутые в ватные пальто, больше напоминающие материализовавшийся жизненный опыт.

Ещё несколько быстрых шагов, несколько ступенек и я там, где меня ждут невидимые силы с неизменной радостью и нетерпением. Я в Свято-Троицком соборе Александро-Невской Лавры! Это мой второй, но самый главный дом.

Проскользнув к иконе праздника на аналое, я поспешила в левый предел на полюбившееся место, ближе к клиросу. Всякий раз о том, что моя помощь немногочисленному хору на ранней литургии слышна не только мне, я догадываюсь по взглядам певцов. Увы, но я не слышала себя и в детском хоре музыкальной школы, где меня ставили в центре только для того, чтобы сохранить симметрию звука, отлетавшего от сцены.

Ах, как же хочется петь!

Мысли то сплетались с богослужебным пением, то возвращались к земным делам с неизменным вопросом: «Что делать?». Тепло от горящих свечей и чьего-то плотно приблизившегося «жизненного опыта» явно испытывали меня не прочность.  Конечно, Литургия!

Мои мысленные мытарства прервал глухой звук падающего тела. В нескольких шагах от меня рухнула одна из тех, кто, несмотря на плохую погоду, почтенный возраст и ранний час не мыслят Праздничного воскресного дня без Литургии. Времени на размышления не было, я бросилась к ней.  Упав навзничь, несчастная побелела и перестала дышать. Я опустилась на колени рядом, но пульса на руке уже не было, а до всего остального нужно было ещё добраться. «Жизненный опыт» и спрятанные под ним многочисленные «доспехи» раскрытию поддавались с трудом.

Распахнув последнюю кофточку я на мгновение остановилась. На привычном нашему взору православном кресте впервые увидела, что Господь распластав руки закрывает Собой именно эту жизнь от невидимой угрозы. Осмотрев её и не обнаружив пульса на шее, я с ужасом подумала, что времени нет и пора действовать.

В мою мысленную скороговорку и короткий диалог с окружающими вдруг вмешался голос, спокойствие которого никак не вписывалось в картину происходящего:

– Я врач! – сказала я и привела руки в подходящее для непрямого массажа сердца расположение.

– Это хорошо, что вы врач, – ответил мне кто-то сверху, приводя в порядок за одно мои мысли и чувства.

До сих пор не могу понять, почему я не подняла голову и не посмотрела на того, кто говорил со мной. Считанные мгновения отделяли занесённые над грудиной руки и физические усилия по возвращению жизни в это тело.

– Вот и водичка святая, – сказал всё тот же голос, заставивший меня уступить место бесценным каплям.

Глубокий вздох. Зевок. Она порозовела и вскоре села. Я от недоумения присела рядом. Всё происходящее до конца я понимала вместе с прибывшим по вызову врачом неотложки. Чёткий доклад, отточенный за годы работы в неотложной кардиологии, и его расширяющиеся от изумления глаза не оставили и сомнения в том, что именно это было.

Да, это было чудо! Ничего другого между иконой Божьей Матери «Скоропослушницы Невской» и Мощевиком, в котором пребывают частицы мощей 82 Киево-Печерских святых старцев, быть и не могло.

Шла Литургия. Из окон в алтаре, через открытые Царские Врата на амвон пробивались лучи восходящего над Невой солнца.

Из алтаря вышел батюшка. Его тяжёлая походка выдавала недуг, поселившийся в нём. Благоговение перед православным священником и сострадание к больному сплелись в моей душе во единое. Так я впервые увидела батюшку Елеазара, духовника Свято-Троицкой Александро-Невской Лавры. Я сразу решила, что должна помочь ему. Но чем и как могла помочь простая мирская женщина тому, кто несравненно ближе к Богу, от Которого зависит всё: и рождение, и жизнь, и смерть?

Пройдёт ещё 2 года, прежде чем я решусь отдать ему свою визитку и вскоре в телефонной трубке услышу голос батюшки, попросившего приехать и осмотреть его.

Это потом, долго по телефону мы будем обсуждать редкие инфекции, будоражившие умы общественности, его телесные проблемы и мои душевные невзгоды.  Он будет ворчать на меня и говорить, что он мне как отец, потому, что в миру тёска моего отца. Рассказывать мне о том, что страшно вызывать скорую помощь, потому что и в Лавру приедет нетрезвый фельдшер. Будет утешать меня, прибежавшую в слезах, говоря, что солнце в слезах видит впервые. Говорить мне, что тучи не на всегда, потому, что они обязательно пройдут, а солнце останется. И меня эти слова греют до сих пор, даря мне надежду на что то светлое впереди.

Будет он говорить, указывая на меня своим духовным чадам, и о том, что я не дам умереть, но лишь до тех пор, пока не решит, что я ему в этом смысле очень мешаю.

Однажды он позвонил и пригласил к себе в келью. Я пришла в назначенный час. Кульки с медикаментами, тонометр и фонендоскоп он передал мне без особых замешательств. Потом присел на кровать,  достал из тумбочки маленький красный свёрток и с некоторым смущением передал его мне.

– Это серьги моей матери, возьмите. Вы молодая и будете их носить, – сказал он и отвёл глаза.

Единственное, о чём я тогда подумала, так это о том, что у него совсем нет родственников и передать семейную реликвию просто некому.

Больше у него в келье меня никогда не будет и он никогда мне не позвонит. Наши встречи в соборе буду очень холодными и категоричными с его стороны. Я буду страдать, не понимая, что именно происходит, а мудрая мама расскажет о своих догадках только после того, как в телефонной трубке вместо голоса батюшки я услышу голос послушника:

– Елена Анатольевна, похороны батюшки состоятся…

Я ничего не понимала и, как мне казалось, ничего толком не слышала. Просила ещё раз повторить и объяснить, что происходит.

На похороны я пришла с букетом белых хризантем. Он очень любил цветы, разные и много. Заливаясь слезами я не решилась подойти ко гробу и стояла вдалеке. Завершилось отпевание и процессия направилась на Никольское кладбище. Вслед за гробом шло духовенство и все монашествующие. Далее следовали родственники, которых, как оказалось было немало. Оцепление отсекло мирян, среди который затерялась и я.

Я шла и шепотом бормотала, перебирая все известные мне диагнозы батюшки:

– Почему же он не позвонил, как раньше? –  переживала я.- Опять пьяный фельдшер? Неужели между ними и Богом тоже нет никого?

Слёзы душили и путали моё сознание, но всякий раз, когда процессия останавливалась для очередной молитвы, я с удивлением обнаруживала, что иду сразу за монахами. Смутившись я возвращалась вглубь процессии, уступая место родственникам.

Как тяжело терять!

– Батюшка, так зачем же тогда врачи, если исцеляет только Господь?

– Да, детка, врачует Он, но для каждого снадобья своя плошка нужна. Вот и ищет Господь помощников себе. «Для того Он и дал людям знание, чтобы прославляли Его в чудных делах Его: ими он врачует человека и уничтожает болезнь его» (Иисус Сирах, Сир. 39: 6–7).

Слава Ему за всё!

Гелена Березовская

МАМА

Вот и осень пришла!
Самодостаточная и неторопливая она мягко ступала по нашим садам, приглашая к себе на чаепитие. Всё уже свершилось: взошло, отцвело и созрело. И тепло уже было не то, и солнце светило по-особому. Птицы поднимали птенцов на крыло и собирались в стаи пока только на день. Как же они узнавали друг друга в этой бескрайней синеве небес? Кто им нашёптывал о том, с кем и куда лететь? То ли сердце родительское, то ли Кто Свыше? А разве возможно одно без другого?
Пришло время и нам собирать плоды в своём саду. Как же радовали нас неказистые морковки и мелкий лучок, пересчитанные поштучно яблочки с молодой яблоньки и редкие малинки, чудом уцелевшие после нашествия милых до поры до времени муравьёв. Как же были мы рады и благодарны Небесам за такой щедрый урожай. Слава Богу за всё!
― Ох, и урожай у вас! ― деловито оглядывая и, что удивительно, ни капли не завидуя, заметила соседка, всю жизнь посвятившая своему подворью. ― Ты бы пошла и собрала у нас сливу да алычу, девать некуда, осыпается… Жалко… Читать далее “МАМА”

В ГОСТЯХ У БАТЮШКИ СЕРАФИМА

В ГОСТЯХ У БАТЮШКИ СЕРАФИМА

Гелена Березовская

Господь при рождении дал мне многое, и даже плохое зрение, чтобы лучше слышать и чувствовать. Так заботливо пеленает любящий родитель ручки младенца, дабы они не повредили малышу.

С трудом вспоминаю черты врача, который в далёкие восьмидесятые сообщил мне, что окончательно перспективы обрести зрение перестанут меня волновать через пару-тройку лет.  По его мнению, к этому времени я должна буду распрощаться с его остатками, за которые так отважно боролась с пол­­утора лет. Как я ему благодарна! Если бы не он, я никогда бы не научилась вязать, писать и готовить еду не глядя. А главное, не стала бы учить молитвы наизусть.

Слава Богу за всё!

Часто  вспоминаю милую женщину трогательного возраста, в котором теряет смысл подсчёт даже десятилетий. Я повстречалась с ней на автобусной остановке по дороге в Академгородок Новосибирска, где прожила много лет. Читать далее “В ГОСТЯХ У БАТЮШКИ СЕРАФИМА”

ЖИВЫЕ И МЕРТВЫЕ НИКОЛЬСКОГО ПОГОСТА

Прекрасные дни иногда выдаются в Питере поздней осенью. Изменчива здешняя погода! Безоблачное серовато-голубое небо внезапно застилают поднявшиеся со стороны залива облака, волны в Неве как бы тяжелеют, вода становится темно-свинцовой, тревожной. Миг – и начинает моросить дождь. Но вдруг снова проглядывает солнышко, протягивая нам теплые руки – лучи сквозь тучи. Будто, и не было ненастья. Особенно хорошо в такую пору на тихих аллеях Лавры! Летят последние нити паутины, золотится узорчатое облетающее убранство кленов. Вдруг закурлыкает клин припозднившихся птиц, стаей уходящих к югу. Горят золотом кресты на лаврских куполах, по темному зеркалу Монастырки чинно скользят утки. Кажется, что сам Благоверный Великий Князь Александр Невский, полюбивший эти места, своим святым покровом оживляет засыпающую в предзимье природу… Читать далее “ЖИВЫЕ И МЕРТВЫЕ НИКОЛЬСКОГО ПОГОСТА”

Пояс Богородицы

Осенью в Петербург со святой горы Афон привезли на поклонение Пояс Богородицы. К храму иконы Казанской Божьей Матери Новодевичьего монастыря, где находилась святыня, вдоль Московского проспекта стояли многолюдные очереди. Мне, к сожалению, не удалось попасть в храм.

На выходные дни мы с мужем уехали на дачу в Псковскую область. Погода была под стать моему настроению. Хмурое низкое небо. Неопрятными грязно-серыми клочьями, как из старого ватного одеяла, свисали тучи, из которых скупо сеял моросящий дождь.

Муж занимался строительными работами, а я, управившись по-хозяйству, пошла в лес за грибами. Дорога была знакома, много раз хоженая. Осенний лес догорал последними красками На фоне темно-зеленых елей сияли золотыми свечками молодые березки. У меня возникло желание выразить красоту Божьего мира. Стали складываться поэтические строки. Я впервые дерзнула на это. Никогда раньше не писала стихов, разве только «агитки» в стройотряде или незатейливые куплеты в студенческих «капустниках». Наверное, на меня снизошло вдохновение; отдавшись творческому процессу, я увлеченно подбирала рифмы. Какое-то блаженство охватило мое существо.   Как вдруг, холодея от опознания мысли, но еще не веря в то, что произошло, судорожно оглядываясь по сторонам, в надежде увидеть знакомые места, я поняла… Читать далее “Пояс Богородицы”

ТРОПАРЬ ТРЕТЬЕГО ГЛАСА

На Великомученика и целителя Пантелеймона, 9 августа по новому стилю, всегда бывает дождь. Он бывает небольшой, так покапает сверху, сливаясь с каплями батюшкиного кропила на крестном ходе в Гарховке на храмовом празднике, а выйдешь из церкви, и нет его. Только слегка увлажнил сосновый опад, да и ушёл в жёлтый сыпучий песок.

В 1948 году дождь был проливной. Начавшись глубокой ночью, он шёл целый день. Ночью, беременная мной мама шла под этим дождём в сопровождении женщины, которую отец, отъезжая, просил помочь, в случае чего. Этот случай наступил. Пока они шли от Воинова – Шпалерной до Петра Лаврова-Фурштадской, обе промокли. Зонт не спасал. Демисезонное пальто промокло насквозь и холодными полами било по ногам. Останавливаться приходилось часто, потому что схватки уже начались.

Последнее время я всё чаще думаю о том, что Господь, собрав нас вместе по какому-нибудь поводу, столкнув лицом к лицу при каких-то обстоятельствах, держит эту общность, и потом, спустя многие годы, сводит нас снова. Зачем? Давая ли нам возможность что-то исправить в наших отношениях, если мы были неправы, или ещё раз почувствовать сродство душ и сопричастность чему-то великому.

Читать далее “ТРОПАРЬ ТРЕТЬЕГО ГЛАСА”

Жизнеописание мирянки в Боге

Продолжение
Начало опубликовано 30.04.2019

Это было в конце 1970-х годов. Были живы еще оба мои родители. Предшествовало этому многократное и обширное размышление: угодно ли Богу, не погрешаем ли мы записыванием и прослушиванием богослужения на магнитофонных пленках? Спросить авторитетно было не у кого, священники говорят по-разному. А так хочется прослушать, помолиться за Литургией одной, не развлекаемо, когда около тебя никого, ничьих глаз. И конечно такое доступно только при помощи магнитофона. Полную, без сокращений запись Литургии прислал знакомый священник. Только вот беда, при записывании он немного не рассчитал возможности магнитофонной ленты, и у него лента заканчивалась на самом важном и ответственном моменте – на евхаристическом каноне. При прослушивании и молитве это конечно очень неудобно. Снимать и переворачивать на другую сторону ленту в такой момент, когда должна быть полнейшая молитвенность.

Читать далее “Жизнеописание мирянки в Боге”

Жизнеописание мирянки в Боге

Дорогой батюшка боголюбивый отец архимандрит Иоанн! Благословите!

Трудную задачу вы мне задали: писать обо всех милостях Божиих ко мне и ко всей нашей семье, «живым свидетелем Величии Его дел в большом и малом» коих я являюсь.

 

Итак, с чего же начать?

Война началась в июне, а в сентябре мы были уже в оккупированной немцами зоне. Под Ленинградом. Сразу с первых дней начался голод. Кто-то прослышал, что ближе к Ленинграду, под Колпино, где начинается передовая линия фронта на полях остались неубранные овощи. И вот наши – мама и брат, которому было тогда пятнадцать лет, а из соседей по квартире дед-старик и сын молодой мужчина-инвалид (без пальцев кисти руки, потому и не попавший под мобилизацию) отважились ходить на то поле за овощами. О том, как это было страшно и опасно поймет только тот, кто это видел, пережил, испытал. Что было в душе у мамы и брата когда они подставлялись под пули за этот мешок картошки или брюквы, капусты, или турнепса кормового для скота? А ведь дома оставались еще двое беззащитных я, инвалид и сестренка моя пяти лет. Папу тогда забрали немцы в концлагерь. А идти надо – голод. Кроме бомб, снарядов и пуль через каждые 10 метров надпись на немецком и русском, что дальше идти – расстрел без предупреждения. Как же мне им тогда хотелось помочь! А чем?

Читать далее “Жизнеописание мирянки в Боге”

О БОГЕ

«Бога не видел никто никогда»,- сказано в Евангелии от Иоанна Богослова. Однако вера в Бога, Творца мира существует у многих народов. Ещё древнегреческий историк Плутарх, который посетил многие страны, писал: «Обойдите вы всю землю, вы увидите много различий: вы увидите селения, где нет никаких законов, увидите людей, которые не знают, что такое деньги, встретите города без укреплений, целые племена не имеющих жилищ, но нигде вы не найдёте народа, среди которых не строились бы алтари и жертвенники, где не сжигались бы жертвы и не возносились молитвы к небу».

     На чём основана эта всеобщая вера в Бога? Прежде всего на непосредственном чутье, на прирожденном религиозном чувстве.

    Каждый человек знает по себе, что чужой пристальный взгляд, устремлённый на нас, чувствуется нами, как бы заставляя взором и нас ответить тем же.

    Бывают случаи и ещё большей чувствительности, и отзывчивости на стороннее присутствие. Люди, случайно попавшие в тёмное помещение, под влиянием страха или какого-нибудь иного впечатления, безошибочно угадывают, о присутствии рядом ними кто-то, несмотря на полную тишину и темноту. Так и всё человечество на земле…

     Мы видим только окружающий нас зримый мир, но сердцем чувствуем, что есть Некто-то, Кто выше мира и что есть не только одни мы разумные люди на земле, а есть ещё устремлённый на нас пристальный взгляд невидимого разумного Существа. Читать далее “О БОГЕ”

МОНАХИ АЛЕКСАНДРО-НЕВСКОЙ ЛАВРЫ

«Кладбищенский убогий сад
И зеленеющие кочки,
Над памятниками дрожат,
Потрескивают огонечки.
Над зарослями из дерев,
Проплакавши колоколами,
Храм яснится, оцепенев
В ночь вырезанными крестами»

А. Белый.

Посетитель Никольского кладбища Александро-Невской лавры, испытавший при виде мерцающих лампад у могильных крестов сложные и чаще всего глубоко личные чувства, очень удивился бы, если бы кто-то стал рассказывать ему о героизме, христианском мужестве, стойкости и духовном воительстве лежащих под этими крестами.

Монахи лавры в конце 19-го, в начале 20-го века, совмещавшие множество разных служений, редко у светской публики вызывали чувства, которые они действительно заслужили. Заслужили своей молитвенной, прикровенной от главной торговой магистрали Петербурга, Невского проспекта, стойкостью в окружении бушующего мира, своим попечением о страждущих, обремененных, нагих и больных (сестричества, общины, богадельни и приюты), хранением святынь, строительством новых храмов и монастырей. С первых дней революции, когда постепенно социальная, нравственная составляющая православной церкви государством подавлялась и запрещалась, и все яснее становился всем глубокий духовный, монастырский, веками накопленный молитвенный дух, который было не под силу богоборческой власти запретить, опорочить.

Читать далее “МОНАХИ АЛЕКСАНДРО-НЕВСКОЙ ЛАВРЫ”

О БОЖЬЕЙ ВОЛЕ

Вечерами мы часто любуемся удивительным звездным небом. Оно не только притягивает наш любопытный взор, но и неудержимо заставляет задумываться о бескрайней вселенной, величии Творца и места в этом мироздании человека.

В 1846 году была открыта ещё одна планета Нептун. Открыта она была необычайным образом: в кабинете учёного, за письменным столом. За четверть века до этого наблюдали другую планету -Уран. Ученые вычислили путь движения и следили за ней. Заметили неожиданное отклонение в траектории движения планеты. Ученые недоумевали и только некто француз Ларевье предположил, что за Ураном может быть ещё другая планета, которая своим притяжением и влияет на уклонение движения планеты Уран по вычисленным расчетам учёных.

Лаверье сел за расчёты, и вычислил предполагаемую величину и место новой неведомой для жителей земли планеты. В Берлине, где в то время была самая большая и лучшая в мире труба для наблюдений, стали искать в указанном небесном своде предполагаемую планету и, о счастье! Её действительно нашли. Которую назвали планетою Нептун.

Какая, стало быть, точность в небесных мирах, если зная, можно найти утонувшую в небесном океане звезду. Как строго все идет по раз намеченным Творцом законам вселенной! И этим законам подчинена вся мировая жизнь, как в великом, так и в малом. В громадной мировой машине каждая капелька или былинка подчинены Высшему Разуму. В Евангелии сказано, что даже волос не падет с головы человека.

Если это так, то напрашивается вопрос: «Почему на земле столько много разного неустройства и почему наша жизнь так тяжела?»

Читать далее “О БОЖЬЕЙ ВОЛЕ”

Когда хлеб растет на деревьях

Познакомилась я с этой пожилой женщиной, в Петербургском госпитале для Ветеранов войны, где навещала маму.

У большого, высокого окна выходящего в больничный сад, лежала пожилая женщина. Рядом сидела ее дочь, разбиравшая красный гранат на зернышки.

У изголовья кровати висела табличка: Изюмова Галина Григорьевна. 83 года.

Галина Григорьевны приветливо поздоровалась, взгляд ее голубых глаз показался мне зорким и пронзительным. Аккуратно причесанные волосы на голове, казались припорошенными снегом.

– А мама всю блокаду прошла от начала до конца,  сказала ее дочь Ольга, когда мы познакомились.

Надо сказать, в Петербурге к блокадникам люди испытывают особенное чувство.

Когда я училась в школе, учительница математики, пережившая блокаду, никому из нас, детей, не позволяла, относиться пренебрежительно к хлебу. Не дай, Бог, если кто-то из нас бросил хлеб. Хлеб – это была святыня. Это сейчас к хлебу относятся небрежно. А раньше говорили: «Хлеб всему голова». Потому что знали и помнили цену хлебу. Моя бабушка никогда не разрешала нам выбрасывать еду, или недоедать положенную порцию на тарелку. Читать далее “Когда хлеб растет на деревьях”

Новый год в монастыре

Близился Новый год! Коллеги бурно обсуждали праздничный стол, корпоративы, католическое Рождество, которое они почему-то тоже собирались отмечать. Верующих в коллективе не было. Слушая коллег, я смотрела в окно. Как красиво было на улице! Деревья, покрытые снегом; крупные снежинки, часто подавшие на землю и застилавшие её мягким пушистым белым ковром, – погружали душу в спокойное и умиротворенное состояние. Зимняя красота словно завораживала! В памяти всплывали слова одного из самых красивых акафистов «Слава Богу за всё»: «Я созерцал зимой, как в лунном безмолвье вся земля тихо молилась Тебе, облеченная в белую ризу, сияя алмазами снега…» Как же не вписывались в мой душевный мир шумные новогодние компании!

Я попросила отпуск за неделю до Нового года. Начальник без разговоров подписал моё заявление, ведь серьёзной работой на праздничной неделе заниматься никто уже не собирался. Отпуск я решила провести в монастыре. В прошлые годы я неоднократно паломничала по разным святым местам, но всё это было летом. Читать далее “Новый год в монастыре”

Волшебные дни и самодельные чудеса нашего детства

Скоро, совсем скоро настанут волшебные дни!

Мама таинственно улыбается, доставая из сумки яркую папочку. Ой, что это?  Сестренка выхватывает из нее картонку с маской прекрасной Царевны – Лебедь, в волшебной короне.

Чур, моя!

Я не спорю. Что мне эта Царевна? Скоро  выходные, и я уже заручилась обещанием от родителей о помощи!  Я собираюсь сделать себе корону сама – почти  как настоящую, «золотую и брильянтовую». Вот и сверкающую  фольгу  папа принес, мама подарила блестящие бусинки и  нашла мягкую проволоку. Мама и папа всегда поддерживали  нас в желании сделать что-либо своими руками, и сами, выкроив свободный вечерний час, с удовольствием вырезали и  клеили  различные елочные украшения. С каким теплом я вспоминаю эти мгновения моего детства! И сейчас я понимаю, почему мама так любила вспоминать вечерние посиделки в своей семье, когда они с братом мастерили игрушки на елку, из ореховой скорлупы или  из папиросной бумаги!

Читать далее “Волшебные дни и самодельные чудеса нашего детства”

РОДОСЛОВИЕ

“И объявили они родословия свои (генеалогию), по родам их, по семействам их, по числу имён, от двадцати имён и выше, поголовно, как повелел Господь Моисею (Числ. 1, 17) .

Может ли современный человек объявлять свою генеалогию или своё родословие? Найдётся много людей называющихся христианами, но неспособных это сделать. Они не могут искренно и твёрдо заявить, что являются детьми Божьими. Если мы сыны Божии по вере в Иисуса Христа, то значит семя Авраамово и по обетованию наследники (Гал. 3,26).

Такова “генеалогия” христианина, и ему дано преимущество иметь возможность это родословие объявить. Он рождён свыше, получил новое бытие, рождение от воды и Духа, т.е. чрез Слово Божие и Духа Святого.

Христианин ведёт родословие непосредственно от Христа Воскресшего и Вознесшегося во Славу. Когда речь заходит о нашем человеческом природном родословии, надо указать на первоначальный источник и откровенно объявить его, признаться, что мы происходим от родоначальника, зараженного грехом.

Наш род – род падших грешников, наше наследие растрачено, кровь наша заражена язвой греха. Трудно вернуться нам в первобытное положение, непорочное состояние утрачено.

Человек может вести свой род от поколения дворян, князей, царей, но приходится честно сказать, что он от падшего, изгнанного из присутствия Божия родоначальника.

Читать далее “РОДОСЛОВИЕ”

ДО ВОСКРЕСЕНЬЯ

…На «рю Дарю» слишком хорошо поют. Слишком! Ах, знаю, чего вы от меня ждете: начну сейчас вспоминать де­ревенскую церквушку на родине, да как я туда к Светлой заутрени ходил, да как талой землей пахло, а народ, в это время, со свечечками… Но у меня никаких подобных воспо­минаний нет. В деревне я ранней весной не бывал, в церковь меня в детстве не водили, только в гимназии, в гимназическую; а там какая уж трогательность! Рос в городской, интеллигентно-обывательской семье и сам вышел интеллигентом-обывателем: всем интересовался — понемногу; в университете преимущественно политикой (в такой кружок попал), но тоже не до самозабвенья. Церковью и религиозными вопросами не интересовался никогда. На этот счет уж было установленное мнение, его мы и держались.

Кончил университет, надо было в военную школу идти, но тут как раз случилась революция, я и остался. И почему-то мы, т. е. я и некоторые из нашего кружка, очутились в левых эсерах. Главный был Гросман, а другие, особенно я, так, сбоку припека. После октября завертело, и вскоре я всех из виду потерял. Долго рассказывать, ну, словом, через год, или мень­ше, — я и сам не знал, кто я такой, не до левого уж эсерства, а просто чувствовал себя зайцем, которого травят и все равно затравят. Сидел подолгу и как-то, случайностью чистой, ока­зывался на улице. Но теперь знал: попаду в третий раз — кончено. А не попасть было нельзя: такое время наступило, что стали брать решительно всех и отовсюду, из домов, с улиц, с базара, из-под моста, из театра— значит, не скроешься.

Читать далее “ДО ВОСКРЕСЕНЬЯ”

Мои первые иконы

У меня дома много икон.

Уже много лет они приходят в нашу жизнь.

Многие из святых изображений я приобретала сама, какие-то подарены мне друзьями, немало было куплено по просьбам детей (в раннем детстве мои детки очень любили ходить в церковь).
Иконостаса, как такового, у меня нет. Иконы стоят по шкафам, висят на стенах. С некоторыми из них связаны дорогие моему сердцу воспоминания, есть особенно «намоленные»…

Но самые первые – два маленьких, оклеенных в целлофан, изображения: святителя Николая Чудотворца и Пресвятой Богородицы с Младенцем Христом…

Эти маленькие иконы – из расколотого брелочка для ключей. Они со мной с 18 лет. Этот брелочек подарен мне институтской подружкой Мариной, на тот момент тоже не воцерковленной, но крещеной, и имеющей хоть какое-то представление о вере и о церкви.

Читать далее “Мои первые иконы”

Заступница России и невест

4 ноября – день Казанской иконы Божией Матери, пользующейся любовью каждого православного человека. Этот, один из самых чтимых образов Богородицы, находится почти в каждом храме нашей обширной страны. Издревле святая икона считается заступницей и покровительницей русского народа. Ей приписывается множество чудес и удивительных спасений.

Все мы, верующие люди, знаем о чудесном обретении этой святыни в 1579 году в Казани десятилетней Матроной. Все знаем о помощи Казанской иконы Пресвятой Богородицы в борьбе России с поляками в Смутное время, когда заступничеством Пресвятой Девы удалось освободить страну от иноземных захватчиков. Многие слышали о помощи, оказанной Девой Марией через образ её иконы «Казанская», в страшную Великую Отечественную войну, когда Россия находилась на грани катастрофы, и спасло её только чудо,  а точнее Матерь Божия, которая явилась митрополиту Илии из Антиохийского Патриархата и открыла ему, что для спасения страны необходимо вынести чудотворную икону «Казанскую» из Владимирского  собора  и обнести её крестным ходом вокруг города.  А также отслужить молебны перед Казанской иконой Божией Матери в Москве и Сталинграде. Дева Мария поведала  молитвеннику, что Казанская икона должна идти с войсками до границ России. После выполнения этих требований помощь, дарованная русскому народу, не заставила себя ждать. Город Ленинград выстоял, выдержал блокаду; Москва была спасена, немцы в панике бежали хотя ничто не препятствовало их вторжению в пределы города со стороны Волокаламского шоссе. Киев – мать русских городов – был освобождён от фашистов в день празднования Казанской иконы Божией Матери. Калининград был взят русскими войсками посредством заступничества Девы Марии. Ведь именно после молебна, отслуженного перед иконой «Казанская», немцы увидели в небе Мадонну, после чего у них массово отказало оружие. Воистину Казанская икона Божией Матери является «заступницей усердной» земли русской как поётся в её тропаре!

Не забывая о спасительной помощи чудесной иконы, хочется напомнить о ещё одной помощи Богородицы, посылаемой через «Казанский» образ юным девицам, готовящимся стать жёнами. Ведь именно этой иконой на Руси издревле принято благословлять дочь перед свадьбой (отец жениха благословляет сына образом Спаса-Вседержителя). Благословением родители одобряют выбор своих чад, их союз, дают согласие на брак, желают детям счастливой и долгой семейной жизни, всех благ; дают мудрые наставления молодой семью. В наше время многие верующие девицы хотят восстановить эту традицию. Так, как же происходил обряд благословения дочери матерью на Руси?

Перед свадьбой родители отправлялись в паломничество по святым местам. Там они молились о благополучии будущей семейной жизни своих отпрысков и приобретали икону для благословения ребёнка. Икона для столь важной миссии должна была быть освящённой, из монастыря или храма, а не от знакомых и т.п. Сам обряд благословения проводился дома, без посторонних глаз. Благословение испрашивалось до того, как молодые отправлялись венчаться.

Казанская икона Божией Матери олицетворяет собой образ супруги и матери, охраняющей семейный очаг. Считается, что Богоматерь защитит супружескую пару от нищеты и дарует союзу процветание, а также наставит новобрачных на верную дорогу. Кроме того, для женщин Казанская икона Божией Матери имеет ещё одно очень важное значение: ей молятся о рождении детей и защите дома от злых духов. Принимая благословение, невеста принимает через икону многие милости, которые являет Приснодева Мария, и даёт обещание хранить семью.

Иконы, участвующие в благословении, передавались новобрачным и бережно хранились у них как семейная реликвия. Эти святыни привносили в их дом благодать и покой, оберегали молодое семейство.

И вновь, и в семейных делах Матерь Божия «Казанская» является «заступницей усердной», хранительницей и покровительницей всего нашего народа в целом и женщин в частности.

Светлана Медведева